Ночной консьерж - Йенс Фишер

* * *

Три года назад, покинув «Хайт», Серж каждую новую задачу воспринимал азартно, как вызов, который вряд ли его угробит, но сделает еще сильнее, еще изобретательней – это уж точно. Чем более сложными и особенными становились запросы клиентов – тем больше ему нравилось воплощать их в реальность, которая порой сопротивлялась. Необходимо было соответствовать запредельно высокому уровню своей клиентуры, а для этого требовалось кое-что большее, чем осведомленность в кухне, искусстве, закрытых клубах и элитных проститутках.

Взять, к примеру, актера Лео. Он возник неожиданно, будто протянул дружескую руку с широкого киноэкрана. Когда по электронной почте пришло письмо от его агента Джереми Спивена, цитировавшего рекомендации, полученные от лорда Николаса, Серж целый вечер потратил на пересмотр фильмов с Лео. Он сидел в кресле, вперившись покрасневшими глазами в экран, и смаковал взглядом каждую черточку знакомого всему миру лица, не веря, что через пару недель увидит его прямо перед собой.

Лео – суперзвезда, непоколебимый член клуба «20». А это означает стабильный гонорар не ниже двадцати миллионов за фильм. У Лео есть все, и вот теперь он решил навестить Москву со своей подружкой Джоанной, по совету старинного друга Джима, который членствует в клубе «20» несколько дольше, чем Лео. Джим описывал ему роскошные и эксцентричные приемы русских миллионеров, поэтому Лео, вместо того чтобы тихо наслаждаться российскими прелестями, инкогнито растранжиривая свои деньги, сразу попросил у Сержа открытой и яркой светской жизни в Москве. Это означало, что придется водить Лео на «прайват-патиз» к местным львицам света и полусвета, а также их спонсорам – олигархам. Серж не сомневался, что местные олигархи будут счастливы принимать у себя Лео и даже изъявят готовность доплатить за это удовольствие, но для этого их нужно проинформировать о приезде звезды.

Как назло, ни одного телефона местного олигарха в записной книжке Консьержа в то время не было. Они не имели привычки гостить в «Хайте», предпочитая загородный быт, посиделки бывалых дачников. Серж перебирал все прочие контакты, прикидывая, кто из знакомых смог бы ввести его в высший московский свет. К сожалению, несколько персонажей, которые действительно могли бы помочь, угрожали ему конкуренцией и имели репутацию беспринципных хищников. Случайно Серж наткнулся на визитку одного забавного журналиста, который во время какого-то званого приема в баре «Хайта» так напился, что на глазах у публики помочился в напольную кадку с пальмой, и консьержу пришлось со всей деликатностью урегулировать тот инцидент. Серж отпустил журналиста восвояси, а тот в порыве благодарности совал визитку и лез с поцелуями на прощание. На визитке значилось: «Ким Серов, редактор»… и название достаточно модного журнала. Серж позвонил и представился.

– Привет! Привет! – Голос редактора в трубке звучал радостно, будто он долго ждал звонка от лучшего друга и тот наконец позвонил.

Позднее Серж выяснил, что Ким принадлежит к породе тридцатилетних москвичей, зомбированных идеей тотального позитива. Если к нему в дом придет прокурор и скажет, что его самого по решению Басманного суда отправляют в ссылку на Крайний Север с полной конфискацией имущества, без права реабилитации, Ким будет улыбаться, весело суетиться вокруг гостя, крутить хвостом и отыскивать в случившемся положительные моменты.

– Не-а, ни фига не помню, – отреагировал он, когда Серж назвал свое имя и напомнил обстоятельства, при которых они познакомились. – Говоришь, ссал в «Хайте»? Спроси, где я не ссал? В Москве таких мест точно не осталось. Могу заниматься этим где угодно, высылайте приглашение! И обязательно – плюс один.

Следующие пять минут Ким рассказывал, как хорошо мочиться в Каталонии. Впечатления переполняли журналиста, Серж слушал почти с удовольствием.

– …русский клуб в Барселоне. То есть владелец – русский. Ты не поверишь, чувак, персонал почти не говорит по-английски. И русского не знают. А я по-испански – только три слова. Попросил у этих мурзилок немного ганджи, в смысле травки, так они дали мне хамон, это свинина маринованная… или вяленая, я не силен в кухне. Тот сорт хамона, который мне дали, у них называется « а нжа». Хамон был вкусным, я съел много, а потом блевал долго, с удовольствием. В туалете. Под аккомпанемент. В соседней кабинке кто-то громко трахался. Кончили мы одновременно. Выхожу к умывальнику, а из той кабинки вываливает жгучая испанка с усиками, самых модельных параметров, счастливая, улыбается, а за ней – футболист из «Барсы», защитник, забыл, как его… Короче, это сын хозяина клуба, Федора, – тут Ким назвал фамилию известного всей Москве миллионера-тусовщика, – пригласил в клуб половину сборной Испании. Кое-кто пришел. Этот сын и сам футболист, но высшая лига ему не светит. Короче, мы с тем защитником сразу сцепились языками, он там же в тубзике дорожки нарезал. А телка, Джулия, оказалась сестрой самого крутого матадора у них там. Пока я блевал, они трахались, а потом мы нюхали в туалете, а на танцполе Тиесто заворачивал пласты, а потом прошел показ какой-то коллекции, когда мы вернулись, уже шел махач. Два рэпера схватились, а охранники оказались фанатами одного из них, ну и пошел замес. Я получил в лобешник, вышел на улицу и нарисовал кровью граффити – поросенка в стиле Бэнкси. Вот и скажи, о чем мне теперь писать? В смысле? А я разве не сказал, что это был пресс-тур в Барселону на открытие русского клуба? Но я же – не светский журналист. Я пишу о гаджетах. Знаешь, всякие там новые компьютерные приблуды, электронные штучки, короче – научная фантастика и ожившее будущее.

Серж пригласил Кима пообедать в марокканский ресторанчик на Сретенке, и к концу той задушевной трапезы они стали почти партнерами.

– Дружище, ты себе не представляешь, какое количество пригласительных мне таскают каждый день! Москва с ума сошла от вечеринок! Какой-нибудь обувной магазин запросто может устроить презентацию, на которой споет Анастейша или Сантаголд. Все звезды как звезды, ничего особенного, но капусту рубят. Короче, мероприятий тьма! Город тонет в тусовках, и некому его спасти. Большинство тус, конечно, шняга полная! Но две-три очень достойных в неделю выбрать можно. Самое трудное, ты понимаешь, попасть на закрытую пати к нефтегазовым насосам. Они журналистов не выносят ни под каким соусом, кроме чесночного. Но тут я – на твоей стороне. Пять лет работы в глянцевом журнале ни для кого даром не проходят. Свои люди есть везде, так что пробьемся! Хочу в ответ знать – ты со мной?

Выяснилось, что Ким давно вынашивал заветный план, который должен был в корне изменить давно осточертевшую ему журналистскую жизнь. Он собирался жениться на дочке какого-нибудь миллионера и погрязнуть с ней в счастливом потребительском быте. Прогулки на яхте, игры в гольф с тестем, необременительное управление каким-нибудь фондом и представительство на великосветских раутах Европы. Примерно так Ким рисовал свое будущее и готов был воспользоваться для этого любой – «ну, только чтобы не гиппопотам и не зубастый крокодил» – дочкой обычного московского олигарха.

С позиции мужской привлекательности он имел все шансы. Галльский типаж, примерно как у половины игроков сборной Франции по футболу. Рослый, поджарый, с сухой рельефной мускулатурой, Ким обладал неоспоримыми в глазах любой девушки достоинствами: романтичным взглядом из-под длинных ресниц, аристократичным профилем и умением долго и красиво говорить. Да, конечно, еще он был бесконечно позитивен, что для московских «папиных дочек» являлось мощным магнитом.