Хижина в горах - Сандра Браун

Мужчина не ответил, чувствуя, что она еще не закончила.

– Но это не по моей специальности, и я плохо экипирована. Если ее состояние настолько серьезно, как ты говоришь, несмотря на устрашающих братьев девушки, несмотря на тебя, я сделаю все необходимое, чтобы доставить ее в больницу.

– Она не поедет, Док. Я говорил тебе. Лиза была в Дрейкленде сегодня утром. Она могла бы остаться в больнице, но не сделала этого. Девушка позвонила своим братьям, чтобы они приехали за ней и отвезли домой. Они как раз возвращались из города, когда их машина врезалась в дерево.

– Братья нас ждут?

– Я добился от них неохотного согласия на то, что я привезу к их сестре врача. Убедить их мне помогла мать.

– Там есть мать?

– Она представилась как Полина. Ей с сыновьями не справиться. Она поникшая, жалкая. Но очень беспокоится за Лизу.

Впереди среди деревьев мелькнул свет.

– Это их дом?

– Да.

– Значит, они близкие соседи.

– Я уже согласился с тем, что солгал по этому поводу. А теперь будь внимательна. Это важно. Я не могу повернуться спиной к этим парням. Если я скажу «делай», ты сделаешь, понятно? Никаких вопросов, никаких споров, никаких колебаний. Ты просто выполнишь то, что я скажу и когда я скажу.

– Они действительно настолько опасны?

Мужчина стиснул челюсти, и от яростного выражения на его лице у нее бежали мурашки.

– Они глупые и злые, а потому опасные, – он похлопал себя по поясу. – Я буду держать пистолет наготове.

– Думаешь, от этого я почувствую себя лучше?

– Тебе должно стать лучше при мысли о том, что я пущу его в ход без колебаний.

Он сказал это настолько безапелляционно, что Эмори ему поверила.

– С тобой все будет в порядке, – сказал он, словно почувствовав ее возрастающую тревогу. – И вот еще что. Они не знают, что ты… моя гостья. И им лучше не знать, что ты живешь под моей крышей.

– Лучше для кого?

Он нажал на тормоз. Пикап скользил еще несколько ярдов, пока не остановился посреди дороги. Положив руку на спинку сиденья, мужчина повернулся к Эмори.

– Лучше для тебя, – сердито выпалил он. – Не используй их, чтобы избавиться от меня.

Она тихонько ответила:

– Я просто пошутила.

– Сейчас не до шуток. Не проси их о помощи.

– Не буду.

– Поклянись, Док.

– Не стану, клянусь.

Он продолжал мрачно смотреть на нее, потом снял ногу с тормоза и поехал дальше. Через четверть мили он свернул на подъездную дорожку, заваленную всевозможным мусором. Даже снег не сумел скрыть шрамы пренебрежения и разрухи. В доме горел свет, но ни в самом строении, ни в участке вокруг не было ничего гостеприимного.

И, разумеется, совершенно негостеприимным оказался пес, вылетевший из двери со свирепым лаем. Эмори он показался хранителем ада, когда бросился на пассажирскую дверцу и его когти заскребли по металлу. От его лязгающих клыков ее отделяло только стекло. Не в силах дышать от страха, она вжалась в сиденье.

– Ах да, я и забыл, – сказал мужчина, – здесь есть еще и злая собака.

* * *

Эмори не вскрикнула и не взвизгнула, но вид у нее был перепуганный. Не обращая внимания на пса, ее спутник остановил пикап и выполнил разворот в три приема так, чтобы машина стояла капотом к дороге.

Она посмотрела на него, повернув только голову. В ее глазах был вопрос.

Он пояснил:

– Мера предосторожности на тот случай, если нам придется уезжать в спешке.

Пронизывающий свист заставил пса мгновенно замолчать. На крыльцо вышел старший из братьев Флойд. Желтая лампочка, горевшая под свесом крыши, отбрасывала глубокие тени на его лицо, подчеркивая свирепое выражение.

– Это Норман.

В ответ на еще один резкий свист пес попятился, но отошел всего лишь на несколько футов и стоял прямо под дверцей со стороны Эмори, напряженный, готовый броситься. Его уши подергивались, словно он ждал команды, чтобы вцепиться им в глотку.

Мужчина перегнулся через Эмори, оперся ладонью о ее бедро и закричал в пассажирское окно:

– Отзови свою проклятую собаку.

Норман прикрыл глаза рукой от слепящего света лампочки на крыльце. Заметив Эмори, он заорал в ответ:

– А она, черт побери, кто такая? Ты должен был привезти врача.

– Это доктор Смит.

Норман тяжело и неуклюже спустился по ступеням и неторопливо подошел к пикапу. Через окно, уже испачканное собачьей слюной, он оглядел Эмори с головы до ног.

– Она врач?

– Да.

Норман хмыкнул и протянул:

– Жаль, что я не болен.

Надо отдать Эмори должное. Она не поморщилась и вообще никак не выдала своего страха. Но в ее голосе было столько презрения, что им можно было резать лед.

– Насколько я понимаю, вы не позаботились о том, чтобы вашей сестре оказали медицинскую помощь. Поэтому я приехала осмотреть ее. Но я уеду сию же минуту, если вы не уберете этого зверя.

Нормана позабавила ее агрессия, он улыбнулся своей глупой улыбкой и сказал:

– Да, мэм, конечно, доктор, мэм.

Потом он повернулся, схватил пса за ошейник, подтащил к дереву и прицепил к ошейнику цепь.

– Лежать, – скомандовал он, дополнив команду ударом ноги, отправившим пса в грязный снег. Собака немедленно вскочила, но осталась сидеть у дерева, тяжело дыша.

Эмори отвернулась от Нормана и, чтобы он не мог ее слышать, обратилась к своему спутнику:

– Ты уверен, что твой пистолет заряжен?

– Всегда.

После секундной паузы он добавил:

– Я прикрою твою спину, Док. Ты можешь на это рассчитывать. Я убью их раньше, чем они успеют к тебе прикоснуться.

Их лица были очень близко, поэтому он не мог не заметить восхищения в ее глазах. Потом на лице Эмори появилось выражение решимости. Отвернувшись от него, она открыла дверцу и вышла из пикапа.

– Где Лиза?

Норман поклонился ей и широким жестом указал на дом.

– В дальней спальне.

Когда они проходили мимо, пес зарычал. Они прошли друг за другом по ступенькам, миновали крыльцо и вошли в дом, оказавшись сразу в гостиной. Он уже видел ее, когда подвозил Флойдов домой. Вечером комната выглядела не лучше.

Все в этой гостиной было запущенным, от заплесневелого потолка до ковра в пятнах. Обои местами отошли, обнажая штукатурку. Абажур из газеты украшал торшер с погнутой стойкой.