Венецианская птица. Королек. Секреты Рейнбердов - Виктор Каннинг

– Пока помолчите.

По его презрительному тону Мерсер понял, что никакой помощи от полицейского не дождется.

– В этот момент, – продолжил Лонго, – в комнату вошла Нинетта со своей куклой. Я попытался вывести ее за дверь, и тут появился Минелли. А через несколько секунд – граф Бориа с гостями. Узнав у меня, в чем дело, он сразу позвонил в полицию.

Спадони кивнул.

– Спасибо. Теперь Минелли.

– Я Пьетро Минелли, – произнес тот напряженным тоном. – Исполняю в палаццо обязанности дворецкого. Живу здесь же, в цокольном этаже. Все, что сказал синьор Лонго, правда.

– Расскажите сами, причем с самого начала, – мягко попросил Спадони.

– Я работаю тут двенадцать лет. Нинетта – моя племянница. Он хорошая девочка, но с фантазиями. Графу Бориа не нравится, когда она поднимается на второй этаж, и у меня из-за этого возникают проблемы. Сегодня я подавал гостям напитки и упустил Нинетту. Она хотела подняться на второй этаж, но я не разрешил. Посадил ее у входа, хотя она жаловалась, что оттуда плохо видно. Выстрел прозвучал, когда я проходил по главной лестнице. Я побежал наверх, сюда, увидел ее и лейтенанта Лонго. Они стояли в дверях. Синьор Мерсер лежал на полу. Лейтенант Лонго объяснил мне, что случилось. Мне трудно было в это поверить.

Мерсер слушал и размышлял. В искренности Минелли он не сомневался. «Так оно и было. Этот человек застал меня лежащим на полу, а потом негодяй Лонго рассказал ему свою сказку. А явившийся сюда граф несомненно знал, что убийца уже благополучно сбежал. Убийца – Учелло. Но что бы ни случилось, голову терять нельзя. Кричать, горячиться бесполезно. Что касается Спадони, так он же поймал меня с поличным. Как я докажу свою невиновность? Только фактами. Они должны быть, надо хорошенько подумать».

Спадони оглядел присутствующих.

– Кто-то из вас прежде видел этого человека?

«Теперь я для них всего лишь «этот человек», совершивший тяжелейшее преступление, за которое нет пощады».

– Он посещал галерею, – произнес граф, – один или два раза. Осматривал экспонаты. А не так давно мы – я, Лонго и Минелли – обнаружили его здесь поздно вечером, после закрытия. Объяснил он это невразумительно, но я не настаивал.

– Любопытно.

Спадони полез в карман за сигаретами. Достал неспешно одну, другую бросил Мерсеру. Она упала у его ног. Ему очень не хотелось поднимать ее, но желание курить пересилило.

– Я не стрелял в Нерви. У меня не было ни малейшего повода. Я лишь недавно узнал, кто он такой.

Спадони пожал плечами и поднял со стола конверт.

– А это что такое? – Он встряхнул конверт, и оттуда посыпались купюры по тысяче лир. – Тут сто тысяч, синьор. Аванс? Я лично достал конверт из вашего кармана. Думаю, разговоры насчет повода лишены смысла.

Мерсер встал и заходил по комнате. Спадони поспешил успокоить присутствующих:

– Синьор хочет двигаться, давайте мы это ему позволим. Вряд ли он собирается совершить какую-то глупость. – Он усмехнулся. – Выкладывайте свою историю, синьор. Начните откуда хотите и не обижайтесь, если буду время от времени вас прерывать.

Мерсер сел на подлокотник кресла, собираясь с мыслями.

– В Нерви стрелял либо Лонго, либо Джано Учелло. А я лежал без сознания на полу.

Лонго сухо рассмеялся:

– У меня с детства плохо видит правый глаз. Есть подтверждающие документы. С такого расстояния я не попал бы даже в моторный баркас. Мне с трудом удалось пройти медицинскую комиссию.

Спадони кивнул.

– Хорошо, я принял к сведению. – Он повернулся к Мерсеру: – Теперь насчет Учелло. Как он мог оказаться сегодня в этой комнате, если, по вашему собственному свидетельству, Учелло похоронен в Мираве?

– Учелло жив. Я приехал в Венецию, чтобы найти его. Дал объявление в газете, на него откликнулся один служащий галереи. Он намеревался сообщить мне нечто очень важное, но его убили.

– Вы говорите о Грандини?

– Его настоящая фамилия Больдеска. Он работал здесь сторожем.

Спадони нахмурился:

– Вы мне об этом не сказали.

– Да, тогда у меня не было желания делиться с вами информацией. Так же, как у вас сейчас нет желания помогать мне.

Сидящий у камина граф пошевелился.

– Больдеска жив. Два дня назад я получил от него письмо из Милана.

Спадони кивнул:

– Продолжайте, синьор Мерсер. Вы приехали, чтобы найти Джано Учелло, и выяснили, что он похоронен в Мираве.

– Со слов его жены, синьорины Медова. Она тоже работает в галерее. Но это была ложь. Тем, кто за ней стоит, хотелось, чтобы я поскорее закончил расследование и уехал. Но Учелло жив. Он работал помощником каменотеса в Мираве и после налета похоронил под своей фамилией неизвестного мужчину, жившего тогда в отеле. В то время он называл себя Паоло Серва. При отступлении его мобилизовали немцы, и больше он в Мираве не появлялся. Но в тот вечер, когда меня обнаружили в галерее, я слышал, как он разговаривал с графом в этой комнате. А пришел я сюда, чтобы еще раз взглянуть на гобелен, сделанный по эскизу Учелло. – Мерсер говорил торопливо, не сознавая, что это не делает его речь убедительной. – Графу очень не нравился мой интерес к Учелло. Вначале он попытался откупиться от меня, затем нанял бандитов, которые меня избили, а когда я подобрался слишком близко, подставил вот таким образом. Мне удалось проникнуть на принадлежащую графу фабрику стекла «Орфей» и подслушать его разговор с армейским полковником. Они обсуждали детали покушения на Мадео Нерви. Цель – спровоцировать в Италии беспорядки, чтобы у армейских чинов имелись основания взять власть в свои руки. Меня обнаружили, я попытался уйти, но не сумел. Меня настигли и ударили по голове чем-то тяжелым, а потом без сознания доставили в палаццо. Ночь я провел в подвале, а час назад туда явился Лонго и снова ударил меня так, что я опять лишился чувств. Пришел в себя недавно, в вашем присутствии. – Мерсер замолчал, тяжело дыша.

Спадони смотрел на рассыпанные по столу купюры.

– Значит, вы утверждаете, синьор, что граф Бориа и его сообщники поручили Учелло убить Нерви и все устроили так, чтобы это выглядело, будто преступник вы?

– Да.

Спадони встал.

– Не знаю, так это или нет, но оригинально придумано. Замысловато. Должен вас поздравить, вы быстро соображаете.

Мерсер вскочил.

– Но, черт возьми, это же правда! Почему вы мне не верите?

– Садитесь, синьор Мерсер, и успокойтесь. Уверяю вас, это произведет на меня большее впечатление. – Спадони шагнул к окну. – Граф Бориа, прокомментируйте, пожалуйста, слова этого человека.

– Джано Учелло я знаю с рождения. Его семья жила рядом с моей усадьбой в Потенца. Он женился на синьорине Медова, чей талант я глубоко уважаю. Затем он, к сожалению, встал на путь преступлений, и они расстались. Перед войной я помог ей с сестрами перебраться в Венецию. С тех пор они работают у меня в галерее. О смерти Учелло в Мираве она узнала из письма помощника каменотеса. Его действительно звали Паоло Серва. Он приезжал сюда и привез несколько своих эскизов. Я купил один. Молодой человек был очень талантлив и, наверное, мог бы прославиться, но его мобилизовали немцы, и он в Мираве больше не вернулся. Остальное – полный абсурд. Я не собирался откупаться от него, тем более избивать. Фабрика стекла «Орфей» действительно принадлежит мне, но я там не был уже две недели. Можете опросить служащих. С Лонго мы познакомились случайно. Он снимает комнату у Минелли, мы перекинулись с ним парой фраз и обнаружили общие интересы. Он моряк, а я тоже очень люблю море. И позвольте мне заметить еще кое-что по поводу Нерви. Хотя я считал его больше поэтом, чем политиком, меня оскорбляет предположение о моей причастности к покушению. К тому же, что может быть глупее стрелять в него из моего дома?