Красное бикини и черные чулки - Елена Яковлева

Что и говорить, не хотела бы я когда-нибудь очутиться на ее месте. Теперь понятно, какие шекспировские страсти обуревали несчастную Козу. В кои веки вышла замуж за красавца, а он, как выяснилось, изменял ей с ее же шефом. Да уж, представляю себе! Она в приемной сидит, на звонки отвечает, что шеф уехал на важное мероприятие, а эта сладкая парочка — Вице и его личный водитель — уже уединилась в ее же квартирке и очень весело проводит время.

Заодно и еще кое-что разъяснилось. Не знаю, обратили вы внимание или нет, но стати сидящей на коленях у Вице красотки с самого начала показались мне несколько мощноватыми. Теперь, когда глаза мои раскрылись окончательно, я уже не нахожу в этом факте ничего удивительного. Правда, еще остаются некоторые требующие уточнения детали. Например, кто помог Козе прилепить голову Пахомихи к торсу ее неверного мужа, ведь фотомонтаж выполнен достаточно профессионально? Хотя, по правде, это уже сущие пустяки, ибо главное — мотив — не вызывает сомнений. Это месть, сладкая, как халва.

Мимо нас с Жанкой с топотом пронесся Кошмаров. Пошушукался с кем-то на лестничной площадке и вернулся. Остановился возле меня и сделал сердобольную мину:

— Ну, как вы себя чувствуете?

— Лучше не бывает. — Я немедленно извлекла из запасника резиновых улыбок самую безразмерную.

— Вот как? — недоверчиво крякнул Кошмаров и почесал макушку. — А то я хотел задать несколько вопросов. Самых необходимых…

— А задавайте! — Я поискала взглядом Козу. И нашла ее среди Кошмаровых подручных, деловито шныряющих по комнате. Она стояла у стены с самым безразличным видом, совершенно чужая на этом камуфлированном празднике жизни.

Тем временем освобожденная от пут Медуза Горгона уже что-то зудела на ухо своему несравненному муженьку, восседающему все в том же зеленом кресле, на фоне ковра с морскими коньками. Я еще подумала, что для полной идиллии не хватает только главного героя — красавчика-шофера в красном бикини и черных чулках. Даже странно как-то, что он до сих пор не предстал перед публикой и последнее действие этой без пяти минут кровавой драмы разыгралось без его непосредственного участия. Ну просто вопиющее нарушение законов жанра, о которых мы говорили в самом начале главы.

— Э… Я хотел бы спросить, кто стрелял? — остановил поток моего сознания Кошмаров.

— Стрелял? Никто…

— А это тогда откуда? — Кошмаров показал на дырку в стене чуть выше плинтуса.

— А, это… Это случайность, — удовлетворила я его любознательность.

— Допустим, — Кошмаров демонстрировал подозрительную покладистость, — а пистолет откуда взялся, вы можете сказать?

— Могу. — Я зло зыркнула на Медузу горгону, а она еще злее на меня. — Она его принесла.

— Она? — Кошмаров с готовностью кивнул на Козу.

— Нет, не она, а вот эта! — Я прицелилась пальцем в Медузину переносицу, как совсем недавно она целилась в Козу, а еще чуть позже Коза — уже в меня.

— Неправда! Она врет! — пронзительно заорала Медуза. — Вы что, не понимаете, они сговорились! Вы лучше отпечатки на пистолете проверьте! Проверьте отпечаточки!

А ведь знает, что говорит, мерзавка! На пистолете-то, поди, ее пальчиков никакая экспертиза не сыщет, потому что мы с Козой его от души залапали, пока мутузили друг дружку в прихожей. И Кошмаров, как нарочно: «Проверим, проверим». Пришлось мне пускаться в пространные объяснения, которые в мои планы совершенно не входили:

— Она пришла с пистолетом и стала угрожать Ко… хозяйке. Вот мы его у нее и отняли…

— А меня кто убить хотел? — Смотри-ка, а ведь это никак у Вице голосок прорезался.

— Да кому ты нужен, придурок, руки об тебя пачкать… — глухо отозвалась из своего угла Коза.

— Это оскорбление! Занесите в протокол! — От возмущения Вице перешел на фальцет, а его дюжие хлопцы заиграли мускулами.

— Занесем, занесем, — пообещал Кошмаров и снова повернулся ко мне: — Какая-то неувязочка получается, Марина Владимировна.

Ну вот, сейчас он опять на меня всех собак повесит. И зачем я только согласилась отвечать на эти дурацкие вопросы. Сидела бы себе и молчала в тряпочку!

— Марин, Марин! Чего ты молчишь? — дернула меня за рукав Жанка.

— А пошел он!.. — Может, вы и не поверите, но название конечного пункта назначения следователя Кошмарова я тоже произнесла, правда, тихо и не очень разборчиво. — Ничего я больше не скажу. Не имеет права допрашивать без адвоката.

Ну Кошмаров, конечно, сразу: «Это не допрос, вы меня неправильно поняли», но с гнусной такой усмешечкой, а тут от стены отклеилась Коза и сплеча рубанула:

— Что вы к ней привязались? Она тут ни при чем. Если на то пошло, то она как раз вот этих макак защищала, а то еще неизвестно, чем бы все кончилось. И вообще, это я все затеяла, от начала до конца. И фотографию послала, и этих макак позвала… Короче, можете занести в свой протокол, что я тут главная преступница. Так и быть, разрешаю.

То же мне, нашла перед кем благородство демонстрировать!

Само собой, я не выдержала и в очередной раз высказалась без адвоката:

— А еще занесите в протокол, что на той фотографии на коленях у многоуважаемого господина Ветлугина вовсе не его жена, а личный водитель, а по совместительству муж нашей хозяйки.

— В каком смысле? — У Кошмарова забегали глазки.

— В каком, каком… — пожала я плечами. — В самом прямом. Прямее не бывает.

— Это клевета! Гнусный поклеп! — снова прорезался Вице. — Да я вас за это к ответственности привлеку!

— Это называется: спасай таких в другой раз! — обернулась я к этому тонкому ценителю нежного мужского тела. — Зря вы так, Виктор Степанович, ох зря. Мы же тут все свои, и взгляды у нас очень даже прогрессивные.

Но Вице не внял моим мудрым советам, снова стал брызгаться слюной:

— Вы еще за это ответите! Вам это с рук не сойдет!

Медуза горгона немедленно к нему присоединилась. Уж как они раструбились, вы бы слышали, прямо хорошо сыгранный дуэт.

Кошмаров быстро сообразил, что дело принимает слишком непредсказуемый оборот, и в пожарном порядке выставил нас с Жанкой за дверь. Мы, конечно, сопротивлялись, но больше для порядка.