Меч Немезиды - Данил Корецкий

Администратор попятился. Охранники тоже не спешили проявлять чудеса героизма. Хорошая зарплата не окупает ссоры с убийцами. А мощные мышцы и дорогой костюм не спасают от пуль, взрывной волны и осколков. Короче, умирать за тысячу долларов в месяц дураков нет.

Но телекамеры передавали картинку происходящего везде, куда нужно. И один из здоровяков тихо комментировал происходящее в микрофонную гарнитуру. Поэтому в самый драматический момент в вестибюле появился Григорьев. Прямая осанка, уверенная неспешная походка. Нарядный, вальяжный, властный, он вполне оправдывал свое прозвище Пан.

Администратор перевел дух.

— Извините… Вам лучше поговорить с руководством, — с трудом проговорил он, тыча дрожащим пальцем в сторону величественной фигуры Пана. Горло перехватывали спазмы страха, но постепенно голос становился громче: теперь стрелки переводились с него на директора.

— Это кто «руководство»? — Пит повернулся к Григорьеву. — Ты, что ли?

— Добрый вечер, — сказал шеф-директор. — Возникли проблемы?

Со стороны игорного зала донесся радостный женский возглас. Там разыгрывали лотерею. Пит заметил, как рефлекторно дернулся нерв под правым глазом дорого одетого и пахнущего дорогим парфюмом человека.

«Знает меня… Знает, сука! И боится!.. Бля буду, боится!»

— Это у вас будут проблемы, — зло сказал он.

— С оружием входить нельзя. Это полностью исключено, — твердо сказал Григорьев, и никто не знал, каких трудов стоила ему эта твердость.

Шеф-директор уже провел все необходимые консультации и знал, что лучше избежать ссоры, но, если опасные визитеры перейдут определенную грань, тогда шутки в сторону: нажать «тревожную кнопку», и через пару минут автоматчики из отдела вневедомственной охраны положат бандитов лицом на пол или покрошат в капусту.

— Вам придется оставить оружие охране или покинуть казино. Я совершенно определенно гарантирую, что все ваши… гм… вещи будут возвращены при выходе в целости и сохранности!

Пит прекрасно чувствовал, где проходит грань дозволенного: именно поэтому он был жив до сих пор.

— Ладно, ладно, чего ты расшумелся? — миролюбиво сказал он, спрятав клыки. Потом повернулся к своим спутникам, простецки развел руками, морща костюм на широких покатых плечах: — Видите, братва, здесь солидных клиентов не уважают, — обескураженно произнес он, вновь превратившись в обычного рубаху-парня. — Ну что ж, я как-то прочел в ужасно умной книжке, что вся наша жизнь-жестянка состоит из одних парадоксов… Слыхал такое словцо заграничное? — спросил он у Григорьева. Тот не ответил. Тогда Пит снова обратился к своим: — Вкуриваете тему, братва?

Соболь со значением кивнул головой.

— Гарантия! — сказал он.

Пыж и Толченый повторили жест приятеля.

— В натуре!

— Точняк!

Пит удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на Григорьева:

— Видишь, у братвы есть масло в голове, а ты все чего-то не догоняешь! Не хипишуй, не бзди. И все будет в елочку. Полная любовь и согласие. Только твоим халдеям мы волыны не доверим. Они ведь больших денег стоят. А кому можно верить? Раз, на пересылке, правильный вроде мужик у козырного фраера клифт вертанул. Вот ведь как бывает! Мы нашего человечка тут оставим, пусть посторожит. Ну-ка, дайте какую-нибудь сумочку…

Пит осмотрел своих «быков», выбирая.

— Значит, так, Пыж, прибери наши железки и сиди, смотри за порядком. А мы втроем позырим, что у них тут за тусовка такая центровая. С «правилами» и «господами»…

Через несколько минут Пыж сидел в мягком кожаном кресле, зажав между ногами отяжелевший пластиковый пакет с надписью «Казино „Алмаз“». А его товарищи прошли через рамку металлоискателя и направились к входу в игорный зал. В знак уважения их пропустили без входных билетов, но Пит этого не оценил. Через несколько шагов он обернулся и крикнул Пыжу:

— Только никого не убивай, брателла. Во всяком случае, пока я не вернусь. Ну а если что — тогда другое дело, тогда мочи всех подряд!

Трое бандитов глумливо усмехнулись. Григорьев, охранники и администратор смотрели им вслед хмуро и озабоченно.

* * *

Выйдя в отставку, Анисимов не терял связи с бывшими коллегами, и каналы информации у него хранились. Он без труда выяснил, что в милицейских сводках Дмитрий Кравцов не фигурировал, на учете не состоял, к уголовной и административной ответственности не привлекался, учится ни шатко ни валко, но в «черном списке» кандидатов на отчисление не состоит… Однако на этот раз полковник решил копнуть глубже.

Оказалось, что замдекана химического факультета МГУ товарищ Сазонов состоит на связи в отделе «Т» Московского управления ФСБ под псевдонимом «Бобер». Это и понятно, ведь именно «химики» портили криминальную статистику университета. Среди них нередко находились пытливые исследователи наркотических и взрывчатых веществ, решившие употребить полученные знания для профессиональной карьеры в данной области — только не на государственной службе, а в составе какой-нибудь ОПГ или в подпольной лаборатории… Анисимов попросил курирующего офицера устроить доверительную беседу с «Бобром» и через день уже сидел в неказистом, давно не видевшем ремонта кабинетике, напротив товарища Сазонова.

— Кравцов? Конечно, помню. Клички — Крава, Крючок. У него нос такой, знаете… Полотенце можно повесить, — Сазонов усмехнулся, гордый тем, что знает всю подноготную своих подопечных.

А Анисимов понял, почему агент получил такой псевдоним: из-за двух крупных передних зубов с щелью между ними.

— Парнишка способный, но себе на уме. Скользкий какой-то… К африканцам за коксом или герычем не лезет, это точно. В казино похаживает, ну так кто сейчас без греха. Экстремистских закидонов не имеет. С «бангами» почти не общается, да хиловат он для них, рисковать не любит…

— Подождите, а кто такие «банги»? — насторожился Анисимов.

— Дураки. Поклонники тротила, гексогена и гремучей ртути, — замдекана снова блеснул крепкими зубами матерого бобра. — Выкачивают из Интернета рецепты взрывчатки, строят всякие идиотские планы, вроде того, чтобы взорвать памятник Церетели. Но все это болтовня. Я о них сразу сообщаю, отчисляем беспощадно, двоих как-то посадили. Правда, они взрыв устроили в общежитии, одному палец оторвало…

Он показал толстый указательный палец.

— Понятно, — сказал Анисимов. — А как у вас с наркотиками? Что вы там говорили про африканцев? Кокаин, героин… У вас что, наркоманы учатся?

«Бобер» взглянул с удивлением.

— «Африки» сбывают тяжелые наркотики во всех вузах Москвы. Это общеизвестно. Но тот, кто сел на герыч долго не проучится. Да и не проживет долго. А вот стимуляторы — да. Во время сессии некоторые пьют. И эфедрин, и сиднокарб… Я их тоже на учет ставлю, сообщаю вашим…

— Погодите, так, может, и моя дочь пьет эти… стимуляторы?