Миф о вечной любви - Лариса Соболева

Михайлов, облокотившись о дверцу и подперев кулаком скулу, с интересом разглядывал заступницу, слегка завидуя ее вере, что с поставленной задачей она справится и какому-то дедушке что-то там докажет. В ее наивности чувствовалась канувшая безвозвратно в прошлое первозданность, когда люди были человечнее, с чистыми помыслами.

– Значит, убили Хоруженко, – произнес он задумчиво, для него это была новость, Наумыч не называл имена убитых.

– Не просто убили, – подхватила Санька, – его проткнули железным колом, он умирал мучительно. – Она вспомнила фото, которое показал следователь, и вздохнула: – И женщина с ним… Тело проткнули, а они жили, им было больно… Вы его знали? Этого Хоруженко?

– В той или иной степени те, кто занимается настоящим бизнесом, знают друг друга.

– А что такое настоящий бизнес?

– Крупные деньги, сделки, аферы, а то и настоящие войны. Рудольф был из породы аферистов с острыми когтями, но не клыками. Но стремился стать клыкастым. Его опасались, так как он был наглым, с ним предпочитали не иметь дел. Я не удивлен, что его убили.

– А женщину? – произнесла Санька. – Почему убийца не выбрал другой день, чтоб убить Рудольфа, когда он будет один? Почему он пришел туда, где жила женщина? Она очень красивая. Как кинозвезда.

– Рудольф в женщинах толк знал. А где их убили?

– В доме Ии, в гараже элитного дома в районе Соловушки, почему-то глубокой ночью.

– М-м! – одобрительно промычал Михайлов. – В том районе застройки элитные. Ия… Его правая рука, насколько я в курсе. Но ты верно поставила вопрос: почему убийца не подкараулил Рудольфа, когда тот был один? На него и следует искать ответ.

Въехали в автопарк, остановились под навесом, куда заезжают автомашины на перерыв, ведь погода не всегда балует, бывает, что и дождь идет, и снег, а железо нуждается в бережном отношении. Повернувшись к Михайлову, Санька робко спросила:

– Михал Михалыч, можно я буду по вечерам работать?

– А днем что собираешься делать?

По его интонации она уловила, что он не в восторге от ее просьбы, но у нее не тот случай, чтоб ретироваться назад, извиняясь за нахальную просьбу.

– Я должна помочь Глебу и сестре, для этого мне нужен день, когда все люди и службы работают. Пожалуйста, Михал Михалыч.

– А мне показалось, ты моих ощипанных орлов испугалась. Ну, ладно, я предупрежу сторожей. Это все?

Неловко было напоминать, но в общем-то он сам вызвался оказать ей помощь, и Санька опустила глаза и вымолвила:

– Вы обещали устроить свидание…

Михайлов достал из портмоне визитку, протянул ей:

– Завтра во второй половине дня позвони. – Когда она взяла карточку, не поднимая на него глаз, но и не уходя из машины, он догадался: – Что еще?

– Михал Михалыч, может, вы знаете, где живет жена Хоруженко? Не могли бы дать мне ее адрес?

– Адреса не знаю, но могу выяснить. Позвони через час.

– Спасибо, Михал Михалыч.

Так и не рискнула на него посмотреть – стыдно было: взвалила на незнакомого человека, работодателя, все свои проблемы, будто он обязан ей жизнью. А собственно, почему нет? Санька не выкинула его из машины в непогоду, разве она не заслуживает ответной благодарности?

Забравшись в машину Глеба, она сделала полукруг, разворачиваясь. Проезжая мимо иномарки Михайлова, послала ему улыбку, подумав, что он неплохой человек, недаром Глеб его уважает. Теперь у нее маршрут такой: магазин (купить фруктов), больница, дом.

За пределами таксопарка ее охватило беспокойство: пообещала следователю не давать покоя, а как осуществить сей коварный замысел? Каждое утро являться в прокуратуру и встречать его под дверью немым укором? Это не выход, еще засадит дня на три в КПЗ, доказывай потом, что не верблюд. Другая тактика нужна.

Михайлов полагает, что она верно поставила вопрос. Неверно! Есть загадки куда интереснее и значимее, например, откуда убийца знал, что в два часа ночи Рудольф будет в гараже? Но, может, он не знал вовсе? Может быть, он просто караулил его поблизости? Опять не сходится: зачем караулить в начале ночи, почему убийца не пришел на рассвете? Пока один ответ навязчиво буравит мозг: убийца пришел туда, куда нужно! Ему нужны были две жизни, а не одна.