Афромент - Михаил Серегин

— О, Андрей пришел, — обрадовался тот.

— Возрадуйся же! — воскликнул тот. — Ты можешь отправляться в родную гостиницу, где тебе обеспечены как минимум шесть часов спокойного сна. Кстати, Дирол был прав, подушка очень даже ничего.

— Да мне еще записку относить на экспертизу, — грустно пробормотал Федя. — Пальчики снимать.

— Какую еще записку?

— Я тебе все сейчас расскажу. У нас тут много чего интересного произошло. Кстати, ты внимание не обратил, отдел кадров не работает случайно? — спросил Антон.

— Не думаю, что он открывается в четыре утра, — пожал плечами Андрей.

— Значит, придется еще подождать. Садись, будем играть дальше.

— А где записка-то? — вдруг вспомнил Федя.

Антон быстро обшарил карманы халата, потом спохватился:

— Да ты что, совсем заснул? Она же у тебя.

— Ах, ну да! — Федя хлопнул себя по карману. — Ну, я пошел. Успехов вам!

Выйдя на улицу, Федя пошел к отделению милиции. Как ни странно, но даже с полузакрытыми глазами он это самое отделение нашел. Дежурный не спал, он быстро вскочил, посмотрел Федины документы и остался доволен. Осторожно взяв кусочки записки, он поместил ее в пакетик, налепив на него бирку.

— А быстро сделаете?

— Постараемся. Куда вам отправить результаты?

— В гостиницу.

— Оставить у администратора?

— Ну да. И пожалуйста, сделайте так, чтобы получить результаты мог любой из нашей группы. Хорошо?

— Будет сделано, — лейтенант вытянулся перед Федей, а тот от удивления даже почти проснулся. Если кто-то и вытягивался перед ним в струнку, то только Мочила, и это обычно не предвещало ничего хорошего. Поэтому теперь Федя осторожно поблагодарил лейтенанта и удалился спать.

Войдя в номер, он свалился на кровать с одним— единственным желанием — подольше не открывать глаз. Однако через пять минут встал с кровати и поплелся в ванную. Все же школьные привычки не позволили ему лечь спать неумытым, да и голод давал о себе знать.

Во время умывания Федя размышлял, подают ли в гостинице завтрак в половине пятого утра, но потом решил проверить это опытным путем. Как и Андрей, он не смог пройти мимо шикарного белого халата, облачился в него и сел в кресло у телефона. Услышав в трубке милый и ничуть не сонный женский голос, Федя обрадовался, заказал довольно скромный завтрак и принялся бороться со сном. К счастью, заказ подоспел довольно быстро.

В Федин номер вошла юная девушка с тележкой. Она работала в гостинице первый год, а потому ей обычно доставались утренние смены, самые трудные и наиболее скупые на чаевые. Анечка не жаловалась, она твердо верила, что однажды ей попадется миллионер, который любит вставать по утрам.

Правда, обычно так рано поднимались только отъезжающие, в спешке сборов забывающие о чаевых, да еще жаждущие опохмела туристы, быстро поглощающие принесенный стакан и немедленно засыпающие обратно. И вот теперь, когда она с замиранием сердца вошла в номер на десятом этаже, ее взгляду представился самый настоящий миллионер.

— Good morning, sir, — робко проговорила она. — Your breakfast.

— Доброе утро, — Федя лениво поднялся. — Я хорошо говорю по-русски, не волнуйтесь.

— Ваш завтрак, — повторила Анечка и несмело улыбнулась. Этот молодой чернокожий миллионер начинал ей нравиться. И белый махровый халат так оттенял его лицо!

— Спасибо большое, — курсант, не подозревающий о зачислении в сонм сильных мира сего, приступил к завтраку.

Анечка очень не хотела уходить, она боялась, что миллионера заприметит другая горничная и вцепится мертвой хваткой. А ведь она первая открыла такое сокровище, а значит, ей и принадлежат лавры победительницы.

— Только встали? — решила она завести разговор.

С полным ртом Федя помотал головой.

— Встали уже давно? И что же заставляет вас подниматься в такую рань? Неужели работа?

Курсант кивнул, поскольку сказать все равно ничего не мог.

— Это работа привела вас в наш город?

Следующий кивок.

— Надолго?

Федя пожал плечами. Анечка постепенно начала осваиваться. По всему заметно, что миллионер не строгий, а даже очень добрый. Не ругается, не кричит и не стремится выставить ее прочь. К тому же ест с аппетитом, а после еды все люди становятся еще добрее. А может быть, на негров это не распространяется? Совсем не к месту Анечка вспомнила историю про Отелло. Хотя тот, она точно помнила, был мавром, но чутье подсказывало девушке, что от мавров до негров не так и далеко. На всякий случай она отступила на пару шагов. Теперь в крайнем случае она могла успеть быстро добежать до двери и выскочить наружу.

— Вкусно? — вежливо поинтересовалась она.

— Угу, — промычал тот. Только начав есть, он понял, насколько же в действительности проголодался.

— Извините, — спросил он, прожевав, — вы не могли бы принести мне еще одну порцию?

— Того же самого? — просияв, спросила Анечка.

— Да.

Девушка быстро убежала. От волнения ее сердечко колотилось. «Я ему понравилась! — думала она восторженно. — Он хочет, чтобы я пришла еще раз. Он сказал, чтобы именно я принесла ему вторую порцию! Я, а не кто-нибудь еще! Я ему понравилась!»

Выйти замуж за миллионера было пределом Анечкиных мечтаний. Сначала она была разборчивой, предпочитала своих, отечественных, миллионеров и, желательно, с чистой совестью. Через некоторое время она поняла, что такое сочетание найти ей вряд ли удастся. Тогда она переключилась на заграничных бизнесменов. Однако в Калошин такие заезжали крайне редко, поскольку за всю жизнь Анечка не услышала ни об одном. Пришлось немного расширить рамки поиска. Теперь ей подходили все, кто не сидел в местах не столь отдаленных и не жил в странах Восточной Азии, где не так давно свирепствовала страшная эпидемия. Жизнь Анечка любила, а потому выключила эту категорию из своего списка.

Прибежав на кухню, девушка в трех, ну, может, четырех словах изложила свою счастливую историю. По ее словам получалось, что юный миллионер уже готов предложить ей руку и сердце, а пока просто отослал ее, чтобы без помех позвонить в Африку своему папе-царю и попросить благословения. Это самое благословение он, конечно же, сразу получит, поскольку папа души не чает в своем единственном сыне и после смерти обязательно оставит ему все свое немаленькое состояние.

Наконец сандвичи были готовы, Анечка кинула их на поднос, спешно накрыла салфеточкой и удалилась, гордо подняв голову. Впрочем, по мере приближения к комнате Феди ее уверенность в себе несколько иссякла. В комнату она вошла так же робко, как и в первый раз.

— Ваш завтрак, — почти прошептала она, а затем увидела, что Федя сидит в кресле. Видимо, он даже не двигался с тех пор, как исчезла Анечка.