Кот, который свихнулся на бананах - Лилиан Джексон Браун

– Классическая ситуация, – пробормотал Квиллер. – Прямо как у Шекспира.

– Кэти говорит, Уэсли обожал отца, а отчима ненавидел. Он и фамилию оставил отцовскую… Ох, болтаю, как сорока, и совсем забыла про приличия… Не хочешь ещё кофе, Квилл?

Он кивнул. Она наполнила чашку и продолжала:

– Кэти боится, что Уэсли последует примеру отца… Но Кип воспользовался своими связями в банке и узнал, что со счёта Уэсли деньги по-прежнему снимают… Так ты понимаешь, как Кэти хочется, чтобы ваш Кеннет оказался Уэсли-с-бородой!

– Передай Кэти, – сказал Квиллер, – что Кеннет ищет для меня кое-какие материалы и что я, возможно, тоже смогу кое-что разузнать.

На обратном пути в Пикакс Квиллер размышлял о том, сколько событий произошло со времени его прошлой поездки, когда контейнер с Данди стоял рядом с ним. И тут же подумал, каким облегчением будет закрыть амбар и перебраться на зиму в Индейскую Деревню, где меньше соблазнов и где он сможет работать над книгой о Хиббард-Хаузе. Он будет жить в двух шагах от Полли, от суматошного Уэзерби Гуда, а теперь ещё – и от кошачьего доктора! Интересно, как его сиамцы прореагируют на доктора Констебл, когда она по-соседски заглянет на чашечку кофе. Юм-Юм убежит и спрячется под кроватью; Коко встретит её горловым урчанием, считая, что она явилась с градусником.

Приятные мысли о переезде прервал мобильный телефон; Квиллер съехал на обочину. На линии была Дженис.

– Квилл! Буши сказал; что ничего, если я позвоню на трубку. Ты видел сегодняшнюю газету?

– Нет. Я брал в Локмастере интервью для «Пера Квилла». Что за новость я проморгал?

– Свадебные объявления. Вайолет вышла замуж за Олдена Уэйда!

– Вот как? Я думал, она выйдет за этого седовласого инженера. Инженер был бы очень полезен в качестве члена семьи.

– Да, я тоже так думала, они составили бы славную пару.

– А что говорит Буши?

– Он говорит, Олден… не годится для Вайолет. И это было всё, что Дженис решилась высказать по телефону; и весь оставшийся путь до дому Квиллер ехал в странном состоянии, навеянном… «размышлениями». Что скажет Полли? Мэгги? Лайза? Уэзерби? И, само собой разумеется, Коко?

Ближе к вечеру Квиллер свернул с дороги на Иттибиттивасси к Индейской Деревне, чтобы забрать Полли из её кондо в «Ивах». Доктор Констебл уже прибыла в номер второй. Обитатель третьего кондо в этот час обычно вещал о погоде, вешая радиослушателям лапшу на уши, как называл это Квиллер.

Дверь Полли он открыл своим ключом, но одновременно дал условный знак – примерно четыре первых такта из Пятой симфонии Бетховена.

Брут и Катта примчались встречать его, а за ними следом появилась Полли в костюме лилового цвета и в розовой блузке; в ушах у неё красовались опаловые сережки, и она явно посетила своего парикмахера. Квиллер же был одет в серые тона, выгодно оттенявшие его благородно седеющую шевелюру, серые глаза и седоватые – соль с перцем – усы.

– Видишь? Мои крошки тебе очень рады!

– Рады, потому что знают: я ненадолго, – пошутил он.

– Сегодня привезли мебель доктора Констебл, – сообщила Полли, когда они выезжали из «Ив». – Она сдала её на хранение, пока ожидала окончательного решения по разводу. Ей не терпелось выехать из Хиббард-Хауза. Она говорит, с появлением Олдена вся обстановка там изменилась.

– От чего – к чему?

– Она говорит, легкая семейная атмосфера превратилась во что-то казённое, до ужаса правильное… Дальше тебя, знаю, это не пойдёт.

– А ты видела свадебные объявления в сегодняшней «Всячине»?

– Нет, но мне звонили несколько человек. Что её побудило? Любовь? Одиночество? Практические соображения? Женщины считают его очень привлекательным. Но – не знаю, хорошо ли пересказывать это, – моя помощница, она из Локмастера, говорит, что у него репутация охотника за богатыми невестами.

У Квиллера мелькнула нехорошая мысль, но он её прогнал, а вслух сказал:

– Вайолет, видимо, очень спешит с изданием книги о Хиббард-Хаузе. Словно боится, что дом сгорит. Буши сфотографировал его внутри и снаружи… Но, так или иначе, моё дело – красиво изложить историю Хиббардов.

Это уклончивое высказывание было воспринято Полли, восхищавшейся его творениями, всерьёз.

В «Старой мельнице» их встретили восхищенные взгляды других посетителей и вопрошающие глаза Дерека Каттлбринка. Он усадил их под смертоносной косой на стене, говоря:

– Она, как я только что выяснил, из пластмассы. Если и упадёт, так разве что разбрызжет вам суп, а головы не снесет.

– Bon appetit, – закончил за него Квиллер.

Когда подошёл официант, они заказали: цыпленка по-венециански – для неё и филе по-сицилийски – для него.

За столом беседа шла о… словах.

О том, как Билл Тёмерик объяснял «почему» миссис Фулгров.

О том, что Коко очень нравятся «Старинные побасенки» Джорджа Эйда, потому что книжка такая крохотная.

О том, что Вайолет употребила слово «надевать», тогда как большинство сказало бы «одевать».

На десерт они взяли сливовый штрудель.