Гремучая смесь с колокольчиком - Татьяна Луганцева

Таисия пыталась возразить, но Илюшин замахал на нее руками:

– Нет-нет! Я это знаю. Как специалист своего дела я хорош, а по жизни – размазня! Вот и тогда поплыл совсем. И кто, вы думаете, мне помог? Аглая. Она собралась, она настоящий борец. Она сама предложила мне помощь. Так и сказала: «Я поняла, что насильно мил не будешь. Я не хочу, чтобы ты страдал. Ты любишь эту девушку, и я помогу тебе». И Аглая стала ухаживать за уже ослабевшей Лизой. В последнее время она фактически не вставала с кровати, а так полулежала на высоких подушках. Я проводил все время со своей любимой, со своим ангелом. Я пытался нарисовать ее портрет, я хотел запечатлеть ее красоту, но у меня не получалось. Я начинал снова и снова и переделывал уже нарисованное. Я старался не думать о том, что она умирает, но, видимо, подсознательно хотел запечатлеть ее красоту – каждую черточку лица, блеск глаз и неуловимость улыбки. Я за свою жизнь нарисовал столько портретов, но к написанию портрета Елизаветы подошел с особым чувством. Думаю, что ей было тяжело позировать мне днями и часами, но она мужественно терпела, понимая, что для меня это очень важно. И после долгих мучений у меня наконец-то получилось. Я смог уловить и воплотить в полотне тончайшие нюансы ее внутреннего мира. Это была моя Лиза. А однажды я отлучился куда-то ненадолго, а когда вернулся, Аглая сообщила мне, что Лизе резко стало плохо и ее увезли в больницу, а там она умерла. Я не мог в это поверить, и именно тогда у меня и случился нервный приступ. Полгода я провел в психиатрической лечебнице, на сильных лекарствах, в полном беспамятстве. А потом… Потом я вышел и стал жить без своего ангела, вот и живу по сей день.

Таисия задумалась.

– Извините, я понимаю, что и так разбередила вашу рану, но не могу не спросить. Когда вы вышли из больницы, вы не искали Лизу? То есть ее могилу? Чтобы прийти к ней, посидеть.

– Я понимаю, о чем ты, Таечка. Нет, я никогда этого не делал. Я не хотел, не мог видеть место, где ее зарыли в землю. Я знаю, что она на небе и всегда со мной!

– Вы поэтому никогда не женились, – отметила Тая.

– Я никогда и никого больше не любил. Единственное, о чем я сожалел, так это о том, что пропал портрет Лизы. А может, оно и к лучшему. В моей памяти Лиза со мной навсегда.

«Рассказать ему, что Лиза родила от него сына? – подумала Тая. – Нет, на сегодня и так хватит с него волнений. А такая новость станет тяжелым испытанием. Или все-таки рассказать?..»

– Поэтому вы избрали путь одиночества? – вслух произнесла она. – И Аглае очень преданы. Вы чувствовали, что один раз ее уже подвели и больше не могли так поступить?

Сергей Семенович невольно улыбнулся.

– Ты очень проницательный и безумно чуткий человечек, Тая.

– И все-таки я скажу, – вдруг выдала Таисия каким-то не своим голосом. – Пусть это придаст вам стимул к жизни.

– Что, дорогая моя? – спросил Илюшин.

– У вас есть ребенок! Вы не один! – сказала она, стараясь не смотреть на Алексея.

– Я знаю, – вдруг совершенно спокойно сказал Сергей Семенович.

– Знаете? – Таисия была шокирована. – Что он родился в таких ужасных условиях? Что одинок по жизни? И вы смогли так спокойно существовать без него все это время?! Сергей Семенович, да вы монстр!

Старик потер переносицу, словно собираясь с мыслями.

– Я не знал, что ты знаешь.

– Что знаю? О вашем проступке? Как же так? Это же единственное, что осталось от любимой женщины! Ну, хорошо! Попали в больницу, ну вы же вышли и знали, что есть ребенок. Почему не нашли? Ведь этот ребенок – продолжение вас! Да что же я вам говорю прописные истины!

Тая представляла, что сейчас творится в душе Алексея, и ей было безумно его жаль. Она не понимала, как такой тонкий и чувствительный человек, как Сергей Семенович, мог так поступить с сыном, да еще от так горячо любимой женщины. У нее в голове не укладывалось, как он мог так жить?

– Не терзай мое сознание, Тая. Как жил? Так и жил. Хорошо, что хоть в последнее время он был рядом… Когда-нибудь я признался бы.

– Сергей Семенович, наберитесь смелости и посмотрите на него! – не выдержав, воскликнула Таисия.

Сергей Семенович повернул к ней удрученное лицо.

– Я узнал, что у меня есть ребенок, когда этому ребенку было уже двенадцать лет. Аглая скрыла это от меня. Она поняла, что беременная, не сразу, а когда срок был четыре месяца. Говорят, что у женщин такое бывает. Я к тому времени уже встретил Елизавету. Аглая не смогла мне сказать, но это помогло ей выжить и не наложить на себя руки. Чтобы не мешать нашему счастью и не ранить себя, Аглая отказалась от ребенка в роддоме, родив его сильно недоношенным и слабым. Врачи тогда так и сказали, что, скорее всего, не выживет. Она призналась мне потом, что всю жизнь тешила себя мыслью, что ребенок не выжил. В этом случае виновным оказался бы я. А что? Довел беременную женщину до мертворождения. А если бы ребенок выжил, то виноватой оказалась бы она – мать, которая бросила ребенка, ее совесть бы, вернее, ее угрызения! И вот через двенадцать лет психика бедной женщины не выдержала, и она мне призналась, что родила ребенка и не знает, что с ним стало, – вздохнул Сергей Семенович.

«Господи… Он не знает, что и Лиза от него родила. И как мне ему сейчас сказать, что есть еще один брошенный ребенок?»

Пока Таисия судорожно обдумывала ситуацию, Сергей Семенович продолжил:

– Когда Аглая мне призналась, я чуть с ума не сошел. Как она могла? Почему не призналась? Что стало с этим ребенком? Ведь он не должен отвечать за ошибки взрослых.

Сергей Семенович на несколько секунд погрузился в себя, потом вздрогнул.

– Мы сразу же начали поиски. Ребенок выжил, мы оба, и я, и Аглая, плакали от счастья. А потом мы узнали, что этого ребенка взяли в приемную семью. Аглая, подключив все свои связи, долгое время пыталась узнать, кто да что. И нашла. Много лет мы наблюдали со стороны, как растет наш ребенок, потом подвернулся случай познакомиться с ним. А вот признаться не хватало смелости. Но раз уж теперь ты знаешь, то прости нас, дочка, за все. Все, что мы в жизни сделали, абсолютно не со зла. По дури, по глупости, может быть, но не со зла. И я счастлив, что сейчас вижу тебя, дочь. И преклоняюсь перед твоими приемными родителями, которые вырастили такую потрясающую девушку.

– Дочь?! – У Таи перехватило дыхание.

– Ну да. Ты наша с Аглаей дочь, – подтвердил Сергей Семенович.

После этих слов Тая потеряла сознание.