Чисто семейное убийство - Елена Юрская

Хочу ли я эту квартиру? Разве в этом вопрос? Явственно начинались торги, в которых я уже заранее проигрывала. В моих разговорах с женщинами существовали только две беспроигрышные позиции: абсолютное неучастие и война до последней капли крови. В данном случае пролиться должна была моя. Акула по имени Аглаида могла заглотить меня прямо с потрохами.

— Не хочу, — сказала я.

— Что, здесь еще есть достойные кандидаты? — ядовито спросила бабушка, отрицая возможную задержку моего нового брачного состояния на сколько-нибудь длительное время. — Миша, например?

— Давайте пить чай, — предложила я. — Давайте знакомиться с Яшей. Мне действительно не нужна ваша квартира.

Эта чертова Тошкина бабушка видела меня насквозь. Как ни странно, рядом с ней мне совершенно не хотелось притворяться. От всех моих забот на сегодняшний день я устала, надоела и четверка по русскому. А так ничего. Просто нужно было соответствовать программе превращения меня в достояние государства. Потому что если не я, то кто же?

— Весна, — констатировала Аглаида Карповна. — Что с Димой?

— Он бредит, — честно сказала я.

— Да, вы мало подходите друг другу. Он немного слишком правильный, а потому кажется скучным.

— Он болен.

— Это не болезнь. Так у всех мужчин, детка, уж вы-то должны были знать. — Она мягко улыбнулась.

— У него грипп, — на всякий случай уточнила я, чтобы не вводить родственницу в заблуждение относительно границ нашей с ней откровенности.

— Ах, в этом смысле, ну да. — Аглаида Карповна показала зубы и добавила: — Мне нужно с ним поговорить. Это возможно?

В дверь снова позвонили. Известно, что все хорошее когда-нибудь кончается, у меня, например, закончились спальные места, и вновь прибывшему ко мне навеки поселиться гостю придется стелить в ванной, а для этого прилагать очередные сверхмеры по перемещению мокрого белья. Так надоело жить усилием воли.

— Это «Визион»! — борзо прокричали из-за двери. — Заполните анкету, пожалуйста.

— Бросьте в почтовый ящик, — находчиво распорядилась Аглаида Карповна.

— А если я вам так продиктую? Тут всего ничего, двадцать пунктов. Фамилия, имя, отчество, где работаете, уровень доходов, телефоны, когда вас можно застать дома.

— И список ценных вещей? И что где находится?.. А дулю на постном масле не хотите? Милицию вызывать прямо сейчас?

Я наслаждалась перебранкой и с удивлением наблюдала, как пламенеют щеки моей новой родственницы. Наверное, она просто не успела растратиться в юности и вот теперь нашла свое маленькое счастье. Слева…

Слева? Мартовские иды? Аглаида Карповна и дверной проем в квартире Кривенцовых? Какая прелесть, надо срочно открыть дверь и спасаться «Визионом». Пока мои мужья поймут, что меня убили, будет уже поздно.

— Что это вы так испугались, Надя? Ждете кого-то? — настороженно спросила бабушка.

— Нет, то есть да… То есть… Откуда вы знаете, что дверной проем был слева?

— Здрасьте-пожалуйста, это же мои родственники.

Довольно слабое оправдание. При таком количестве родственников помнить расположение всех дверных проемов…

— Вы архитектор? — спросила я.

Это единственное, что могло оправдать бабушку с хорошей памятью на планировку чужих покоев. Я стала судорожно перебирать в уме, что я помню из родственных квартир. Выяснилось, что почти ничего — так, золотые ручки у Соколатого, помеченные котом тапочки у двоюродной тетки и нафталиновые оргии коммунальной квартиры в Питере.

— Я инкассатор, — сказала Аглаида Карповна. — Дело не в этом. Вам что-то не нравится.

Да все мне не нравится! Откуда ни возьмись появилась родственница с безумной распродажей жилплощади. Отличная память на то, чего не было, и пристальное внимание к чужой жизни. Ответ лежит на поверхности, в двух шагах в спальне, но он диктовал Яше бредовые логические цепочки, которые вряд ли помогут мне в этом разобраться.

— Наконец-то он заснул. — Зибельман вынырнул из спальни и снял со взмокшего лица ватно-марлевую повязку. — Фух, еле уложил. — Яша вытер пот и пристально посмотрел на Аглаиду Карповну. Она подчеркнуто кивнула и протянула узкую, породистую, покрытую старческими пятнами руку:

— Аглая.

— Яков.

Боже, как романтично! Им осталось только пожениться, и желательно прямо сейчас. Это бы намного улучшило наше общее самочувствие. А что? Яше всего-ничего — сорок два, Аглае семьдесят три, если это разница в возрасте, то я Индира Ганди.

— Прошу вас. — Яша церемонно поклонился и пропустил старую даму на кухню, где он мог обаять ее в три-четыре секунды, в зависимости от скорости подогрева ужина. — Немного аперитива, сигарету, чашечку кофе?

В нем начисто отсутствовало официантское плебейство, и в роли великого угощателя он был так хорош, что я на миг забыла обещание смотреть на мужчин по траектории в сторону и мимо.

— Яша, а я вас помню. — Бабушка мило улыбнулась и, садясь на стул с высокой спинкой, хрустнула всеми суставами сразу. — Вы приезжали ко мне с Федором.

Досадно только, что я в этой истории уже не понимала ничего. Стояла себе безумная и глотала слюни. Не выплевывать же их, право, на пол, который мне же и мыть. Для тихо помешанной и, как говорила моя мама, задуренной, я была еще очень и очень ничего, в носу не ковырялась, ножами не швырялась, стояла себе, как телка перед мясокомбинатом, и ждала, когда меня или что-нибудь другое, наконец, подадут на стол.

— Это было давно, — разглагольствовала Аглаида Карповна, довольная произведенным эффектом, — Федор был тогда с Диной или…

В минуты особо сильных душевных потрясений, в дни сомнений и тягостных раздумий меня спасает только работа или то, что с ней каким-то образом связано. Например, шефские поручения. В разговор встрял нервный телефонный звонок. У меня не было никаких сомнений, что Лойола, он же Вова, он же Супчик, он же Владимир Игнатьевич нашел для меня какое-нибудь бесплатное поручение. Наша с ним телепатическая связь была установлена довольно давно и не прерывалась несмотря ни на что. Он прощал мне легкое пренебрежение служебными обязанностями, я ему — патологическую жадность, которая развивается по мере обогащения в одной отдельно взятой проницательной личности. Глядя на своего галантного шефа, я всегда умилялась человеческой способности создавать легенды. О Лойоле говорили, что он в школе делился бутербродами со своими одноклассниками. И мог накормить тремя бутербродами сразу шестнадцать человек. Вот это, последнее, было не так уж и далеко от истины, потому что и сейчас он умудрялся содержать весь корреспондентский цех на сто долларов в месяц. Впрочем, это его нисколько не портило.

— Надя, бабушка у вас? — нервно спросил Владимир Игнатьевич, изменяя своей манере быть всегда спокойным как удав. — Ты можешь мне помочь? Можешь создать ей невыносимые условия, чтобы она попросилась немного пожить у меня?