Найден мертвым. Тупое орудие - Джорджетт Хейер

— Икса устранить можно, а вот Чарли Карпентера не устранишь. Как он вписывается в эту вполне правдоподобную версию?

— Хороший вопрос! — вздохнул Хемингуэй. — Если учитывать его, то как Игрека, а Норт, то есть Икс, устраняется. Да, вроде бы так. Миссис Норт не узнала его голос, но мельком увидела и заподозрила, что это ее муж. Как вам такой расклад?

— Неплохо, — согласился Ханнасайд. — Только если Норт исключается, пожалуйста, объясните, зачем он врал, что провел вечер в квартире?

— Сдаюсь! — в отчаянии выдохнул сержант. — Ответа у меня нет.

— А у меня, кажется, есть, — улыбнулся Ханнасайд. — Возможно, сам Норт в убийстве не замешан, но подозревает, что замешана его супруга.

У Хемингуэя чуть глаза из орбит не вылезли.

— То есть Норт намеренно пожертвовал своим алиби (если таковое имелось), чтобы привлечь наше внимание и взять вину на себя? Да ладно вам, шеф! Вы сами-то в это верите?

— Не знаю. Но Норт такой, с него станется.

— Вас послушать, он прямо киногерой, — с отвращением проговорил Хемингуэй.

Дверь распахнулась, и сержант встретил серьезный взгляд констебля Гласса.

— Вернулись, да? Если работаете над этим делом, то, пожалуй, вам стоит войти. Для вас тут задание наклевывается.

— Да, входите, Гласс, — кивнул Ханнасайд. — Пожалуйста, вспомните вечер, когда убили Эрнеста Флетчера. Патрулируя свой участок Вейл-авеню, вы видели кого-нибудь, помимо мужчины, который вышел из сада Флетчеров? Кого-нибудь, кто в 22:00 мог быть у парадной двери дома?

— Никого не помню, — немного подумав, ответил Гласс. — Почему вы спрашиваете?

— Потому что возникли сомнения в правдивости показаний миссис Норт. Ну, что в 22:01 она вышла из дома через парадную дверь. Мне нужен прохожий, который либо видел ее, либо нет.

— Эта проблема решается просто, — сказал Гласс. — На углу Вейл-авеню и Глинн-роуд, где живет миссис Норт, есть почтовый ящик. Письма из него изымают каждый день в 22:00. Если она возвращалась домой в тот час, почтальон наверняка ее видел.

— Прекрасно, Ихавод! — воскликнул сержант. — Еще немного, и в уголовный розыск попадете.

Гласс пригвоздил его ледяным взглядом.

— «Человек, льстящий другу своему, расстилает сеть к ногам его»[49], — объявил он и, заметив, что Хемингуэй не реагирует, добавил: — «У детей того глаза истают»[50].

— Ну, зачем же цену себе набивать? — подначил сержант. — Да и детей у меня нет, так что о ком вы?

— Довольно! — строго перебил Ханнасайд. — Пожалуйста, Гласс, не забывайте, что разговариваете со старшим по званию.

— «Быть лицеприятным — нехорошо, — серьезно проговорил Гласс, — такой человек и за кусок хлеба сделает неправду»[51].

— Неужели? — возмутился Хемингуэй. — А вот и не сделает!

— Хватит! — дрожащим голосом приказал Ханнасайд. — Разыщите почтальона, Гласс, выясните, в какое время он забрал почту, видел ли миссис Норт, а если видел, несла ли она что-нибудь. Вопросы есть?

— Нет, сэр.

— Вот и отлично. О результатах доложите мне.

— Старина, зачем вы его поощряете? — спросил Ханнасайд, едва за Глассом закрылась дверь.

— Кто поощряет? Я?

— Да, вы.

— Я объясняю, куда ему следует идти. Если для вас это поощрение…

— Вам нравится его провоцировать, — с укором проговорил Ханнасайд.

— Ага, — ухмыльнулся сержант. — В ожидании, когда он выдохнется, работать веселее. Кажется все, пусто у него в загашниках, да? Ан нет! Нужно отдать ему должное: он ни разу не повторился!.. Ну, куда теперь двинемся?

— К Норту домой, — ответил Ханнасайд. — Может, выясню, чем он занимался в тот вечер. А вам, дружище, советую как следует поработать со слугами.

В Честнатс их встретили известием, что мистер Норт уехал сразу после ленча. Куда направился хозяин, дворецкий не знал, но предполагал, что в Сити на службу: как-никак спортивную машину взял.

Ханнасайд быстро проанализировал ситуацию и попросил отнести его визитку миссис Норт. Визитку дворецкий взял, пообещал выяснить, принимает ли сегодня хозяйка, и провел гостя в библиотеку.

Вскоре к Ханнасайду вышла мисс Дру с моноклем в глазу и сигаретой в длинном янтарном мундштуке.

— Сестра отдыхает, через минуту спустится, — сообщила она. — Что вам от нее угодно?

— Я все объясню миссис Норт, — уклончиво ответил Ханнасайд.

— Ладно, я не обижаюсь, — ухмыльнулась Салли. — Но если дело в сказке, которую Невилл Флетчер скормил вашему сержанту, вы зря теряете время. Копать тут некуда.

— В сказке?.. А, вы о похождениях мистера Флетчера в ночь, когда убили его дядю! Нет, я пришел не из-за этого.

— А я думала, вы клюнете, и не удивилась бы, если бы вы пришли для беседы со мной.

— С вами? Вы участвовали в похождениях мистера Флетчера?

— Вообще-то не участвовала, только Невилл, человек подлый, без обиняков заявил сержанту Хемингуэю, что я намеревалась вскрыть сейф Эрнеста Флетчера.

— А вы намеревались?

— И да и нет, — проговорила Салли. — Будь у меня с собой записная книжка и достаточно времени на подготовку, наверное, попыталась бы. Но это дело преподало мне важный урок: в жизни времени на подготовку не бывает. Разумеется, пиши я роман об этом деле, сочинила бы правдоподобное объяснение тому, что у моего прототипа под рукой все необходимое для приготовления смеси под названием «суп». Например, изобразила бы себя лаборанткой, которая пользуется препаратами из лаборатории. Только ведь я не лаборантка, значит, и пытаться не стоило.

Ханнасайд взглянул на Салли с неподдельным интересом:

— Так история мистера Флетчера — правда, а не попытка развлечь полицию?

— Вы составили о нем правильное мнение, — похвалила Салли. — Впрочем, Невилл действительно приходил сюда с целью: а) сообщить Хелен о гибели Эрнеста Флетчера; б) сообщить ей, что долговые расписки он не достал. Разумеется, я расстроилась. Моя сестра напрасно положилась на Невилла, лучше бы меня попросила. Чего греха таить, мне очень хотелось извлечь расписки из сейфа до того, как до них доберутся ваши люди. К сожалению, кабинет сторожил полицейский, и мои планы нарушились.

— Понятно, — кивнул Ханнасайд. — Но раз вы изучали криминалистику, то должны знать: извлекать что-то из сейфа убитого — преступление.

— Теоретически — да, в реальности — нет, — уверенно парировала Салли. — Я знала, что расписки не имеют к убийству ни малейшего отношения. Вы, разумеется, знать этого не можете. Посмотрите, какие проблемы они вам создают, сколько времени отнимают.