Портфолио мадам Смерти - Маргарита Малинина

Идя обратно, я размышляла об Иннокентии. Его спортивная куртка подарила мне долгожданное тепло, и я совсем не мерзла, что для моего организма было весьма нетипично. К тому же длинные рукава явно не моего размера куртки прикрывали мои пальцы, которые хранят бодрый холод даже в плюс двадцать пять, и почему-то именно тепло вокруг вечно мерзнущих пальцев и грело сильнее всего. А вот мысли, наоборот, совсем не грели. Стал бы он проверять, висит ли те-ло, если сам его и снял? Конечно, нет. Значит, в том случае, если тот, кто убивает, и тот, кто прячет тела, один и тот же человек, Александров не виновен. Но опять-таки встает вопрос о том, убийство это или самоубийство? Если второе, то где Фаля взял веревку? И насколько ловким он был при жизни, чтобы влезть на высокое дерево, привязать петлю и самому же повеситься?

Стоп! Ступня мертвеца болталась возле моей макушки. Если бы он сам захотел повеситься, нашел бы ветку и пониже. Выходит, Женька прав, это было убийство.

От этих мыслей мне окончательно стало не по себе, и надетая мною ветровка уже не казалась такой теплой. Я иду одна по безлюдной местности, среди деревьев, за которыми может прятаться убийца, по длинной тропе, которая, возможно, не успеет привести меня к дому. До этого я рассматривала только вариант, что убийца один и он очень силен, однако сразу же надо было подумать о том, что убийц может быть несколько. Вдвоем-то куда легче справиться с одним человеком, даже если вы не так сильны, чтобы ваша мощь бросалась в глаза, навевая тем самым лишние подозрения окружающим.

Посторонние звуки сбили меня с мысли. Нет, только не это! Почему я пошла одна? Какая же я дура! Как я могла так запросто поверить во все эти бредни про проклятие и рок? Это расслабило меня, так как хоть и прозвучит это жестоко, но я стою в верхнем ряду. Именно это обстоятельство прибавило мне опасной убежденности, что, если я пойду одна, ничего со мной не случится. Это было так рискованно… Зачем?..

Звуки тем временем приближались. Либо это я к ним приближалась. Не успела последняя мысль пронестись в моем сознании, как ноги сами встали как вкопанные, не успев еще получить сигнал от мозга.

— Ну же! Идите! — говорила я им, но нижние конечности словно жили своей собственной жизнью, не собираясь мне более подчиняться.

— Да! — выкрикнул кто-то неподалеку отсюда.

Почему-то я села. Затем легла на сырую и грязную землю. В чужой куртке. Услышав еще один звук, я поползла по-пластунски в том направлении. Достигнув кустов, выглянула и наткнулась на такую картину, что челюсть, скрипнув, отвисла до земли.

Светлана Барская и Альберт Морозов предавались разврату на подмятой траве, еле сдерживая рвущиеся в атмосферу выкрики и стоны и не замечая никого и ничего вокруг.

— Ни фига себе, — пробурчала я, не боясь быть услышанной. Да что они себе позволяют?! Тут люди гибнут, их тела пропадают, а они… Как можно в такой момент думать о любви? Впрочем, о большом и светлом здесь никто и не думал. Другое дело, что Свету еще можно оправдать, она с минуты на минуту ожидает приход смерти, оттого пытается взять от жизни, пока не поздно, все, что может. Но водитель хорош! Старый пень! Он ей в отцы годится!

Негодуя, я начала медленно отползать назад, вперед ногами, и отползала до тех пор, пока что-то не уперлось в мои стопы. «Дерево», — подумала я и, не глядя назад (глаза мои все еще были прикованы к срамной картине, какая-то неведомая сила удерживала взор на стонущей паре), попыталась обойти преграду, направив ноги немного вбок, но преграда и тут возникла. Что за ерунда? Бегающее деревце? Такого не бывает!

Только я хотела обернуться, как дерево сзади сказало:

— Ты еще и вуайеристка.

Я заорала. Пара тоже заорала и продолжила в убыстренном темпе, чтобы поскорее закончить начатое и посмотреть, кто же тут балуется рядом с ними. Александров мгновенно схватил меня за руку и побежал, чуть согнувшись. Я последовала его примеру, хотя, даже согнутый в три погибели, он все равно был выше меня, так что смысла в этом не было. Ветер и ветки мимо проносящихся деревьев били в лицо.

Остановившись далеко оттуда, негр принялся меня хвалить:

— Молодец, хорошо бегаешь. И дыхание умеешь контролировать. Бегом занималась?

— Немного, — резко ответила я и набросилась: — Ты что, сдвинутый? Зачем ты так меня подставил?! Меня теперь на смех поднимут!

— Сама ты сдвинутая. Я тебе шепотом сказал, они бы не услышали. Чего кричала?

— Как чего? Испугалась! И вообще хватит за мной по пятам шастать, что за идиотская манера? Ты же шел к своим фонтанам, вот и шел бы!

Мы начали шагать в сторону дома.

— Так я и шел, а потом стал за тебя тревожиться. Ты одинокая хрупкая девушка, а тут такие нравы… Мало ли что? Хотя сейчас я убедился, что крутых нравов ты не боишься, и с радостью к ним бы присоединилась, если бы позвали, я прав?

Я только рот открыла.

— Придурок, — наконец удалось что-то вымолвить, после чего, встав на мыски, отвесила ему смачный подзатыльник (тип на это лишь ухмыльнулся), дав себе зарок с неграми больше не общаться.

Слово я свое сдержала. Мы так и дошли до сторожки: чернокожий что-то говорил, спрашивал, шутил, я же молчала, точно рыбка золотая, представляя себе, что иду одна. Возле дома меня перехватила Катька.