Джекпот для лоха - Данил Корецкий

– У меня своя фирма, – сказал он.

Получилось это с трудом: язык не слушался, слова протискивались через горло с трудом. Андрей позавидовал тем, кто врет еще легче, чем говорит правду.

– Правда, открылся недавно, еще не раскрутился как следует, – добавил он. – Так что все впереди…

– А чем вы занимаетесь в своей фирме? – живо заинтересовалась учительница.

– Торгуем оргтехникой, – сказал Андрей и разлил по бокалам остатки шампанского.

Он и сам толком не успел узнать, какой профиль у «Органайзера». Сегодня в ночь ему предстояло заступить только на третье дежурство.

– Так вы же вроде электрик! – удивилась Лена.

– По образованию электрик, – согласился Андрей. – Только теперь я переквалифицировался в бизнесмена.

– Вот и я же так хочу! – оживилась Лена. – Чтобы сама себе хозяйка и заработки другие… А у вас там не найдется какой-нибудь комнаты, чтобы занятия проводить? Ну, в смысле, чтобы за аренду не платить? У меня-то откуда деньги?

Говоров покраснел. Вот тебе раз! Заврался! Как говорится, не умеешь – не берись! Влип по самые уши!

Будто раздумывая, он покрутил пустой бокал:

– Ну, в принципе, наверное, можно… Только надо прикинуть все. Разобраться, как там с площадями, что можно уплотнить… Разберемся, в общем!

– Ой, как здорово! – Лена захлопала в ладоши. – Мне так повезло, что мы познакомились!

Говоров посмотрел на часы:

– Ну, мне пора…

– Уже? – искренне огорчилась хозяйка. – А я думала, мы еще телевизор посмотрим.

– Да я не такой любитель телевизора, – Андрей встал. – К тому же мне в фирму заглянуть надо… Охрану проверить. Можно я вам позвоню? Может, в кино сходим… Или в кафе…

– Конечно, – Лена обнажила в улыбке ровные белые зубки. – Я запишу номер…

* * *

Говоров прилетел в «Органайзер» такой радостный, будто ему нежданно-негаданно обломился в наследство миллион, а то и поболе. Дневной охранник Шумейко, которого все называли Шума – дерганый приблатненный парнишка с желтой фиксой, взглянув на него, осклабился:

– Ты, новенький, в натуре, светишься, как полкило урана схавал. Только не пёрни, а то весь квартал на воздух!

Сказал – и будто измазал светлые возвышенные чувства своими испражнениями. Андрей схватил его за грудки, тряхнул, оттолкнул – Шума отлетел в угол, упал и ударился головой об стену.

– Ты что? Я же пошутил!

– Еще раз так пошутишь – башку отшибу! – грозно рыкнул Говоров.

К его удивлению, задиристый Шума не стал залупаться и качать права: молча намочил платок, отжал и, приложив к начинающей набухать на затылке шишке, покинул офис.

Оставшись один, Андрей долго ходил по комнатам, не в силах успокоиться. На прощанье Лена обняла его за шею и поцеловала. Не так – чмоки-чмоки, а по-настоящему, взасос! У него даже мурашки по телу побежали. И будто крылья выросли!

Он прошелся по помещению, осмотрелся по-хозяйски, словно действительно хотел найти комнату для Лены. Фирма занимала несколько комнат в цоколе панельной девятиэтажки. Бо́льшая комната, естественно, была кабинетом директора, меньшая – бухгалтерией, в средней выставлены образцы товаров: компьютеры, принтеры, доживающие свой век пишущие машинки, калькуляторы, пачки бумаги и дающие название фирме разнообразные органайзеры – от обычных, в коленкоровых переплетах, до электронных.

Где находились сами товары, Говоров не знал, да и не сильно ломал над этим голову: в новые времена наличие живого товара не является обязательным атрибутом торговли. Может, оргтехника хранится где-то на складе и доставляется по выбранным образцам, может, ее вовсе не существует в природе, а может, «Органайзер» и вовсе не занимается торговлей или торгует чем-то другим, например оружием или наркотиками.

По образцовой чистоте кабинетов, обилию всяких понтовых прибамбасов в виде дорогой офисной мебели, настольных письменных приборов «Монблан», виденных ранее Говоровым только в кино, по практически полному отсутствию документации, а главное – покупателей, как розничных, так и оптовиков, Андрей сделал для себя вывод, что поток деньги – товар – деньги бурлил здесь не слишком бурно, если бурлил вообще. Сейчас много развелось таких вот «воздушных» фирм, состоящих из шикарного офиса, директора с секретарем и бухгалтера, которые как возникали, так и исчезали в одночасье, оставляя за собой празднично-криминальный аромат красивой, но недолгой жизни в духе великого комбинатора Остапа Бендера.

Судя по аккуратно сложенной на краю директорского стола пачке ипподромных программок, стоящей на журнальном столике початой трёхгранной бутылке виски «Grant's» ёмкостью в четыре с половиной литра, качелеобразный механизм для наливания которой привлек внимание Говорова как инженера, Григорий Натанович не изнывал от скуки и не маялся бездельем, напротив, ему было чем заняться, причем занятия эти были простыми и по-человечески понятными. Как директор приезжал на работу, Андрей не видел, потому что дневной охранник заступал на смену в семь часов утра, а вот запоздалый отъезд начальника как-то наблюдал. Директор снимал красный двубортный, с искоркой, пиджак (за что Говоров сразу прозвал его про себя «красным директором»), черные брюки и петушиный галстук, надевал красный же костюм «Адидас» с гербом на груди и аббревиатурой «СССР» на спине. Лаковые чёрные туфли менял на кроссовки, белая рубашка оставалась на нём. В таком спортивно-респектабельном виде он усаживался в иномарку и с достоинством уезжал по своим вечерним делам.

Говоров, по требованию директора, ходил на работу в костюме, светлой рубахе с черным галстуком и начищенных туфлях, – все это было уже изрядно поношенным и надоевшим. Сейчас он не удержался, примерил пиджак начальника, оставив чёрный форменный галстук, и посидел в массивном кожаном кресле – «тронном», как он сразу же его и окрестил, только попробовать виски не решился, хотя соблазн был большой, чего уж там говорить. Включил огромный телевизор, смолол привозной кофе из хозяйских запасов, заварил в турке на маленькой плитке в шестиметровой кухне, надел красный директорский пиджак и уселся за стол начальника.

«А ведь отсюда всё видится совсем по-другому, и даже запах какой-то дорогой», – с удивлением подумал Андрей, оглядывая кабинет из директорского кресла и маленькими глотками смакуя непривычно ароматный напиток. Дорогой запах, как определило его обоняние, складывался из ароматов диоровского «Фаренгейта» и настоящего американского «Мальборо», боливийской арабики и натуральной кожи мебели, но что-то ещё неуловимо витало в воздухе, что Говоров безуспешно пытался определить и никак не мог.

«Скорее всего, это тот самый пресловутый запах денег! – подумал он и даже не рассмеялся, потому что это вряд ли была шутка. – Надо будет пригласить сюда Лену, пусть убедится, что лишней комнаты для нее нет…»

И тут же поймал себя на том, что просто хочет пустить девушке пыль в глаза! Странно, раньше у него никогда таких мыслей не возникало…