Не возжелай мне зла - Джулия Корбин

— Вполне здравая мысль, — отзываюсь я. — Но я почему-то уверена, что теперь он уж точно перестанет читать нотации.

Возвращаюсь в ванную, сообщаю Филу, что дети согласны, но с условием.

— Завтра они остаются дома. И еще… — Я делаю паузу. — Робби надеется, что теперь ты забудешь свои нравоучения.

— Это с твоей, небось, подачи?

— Ты про нравоучения? Нет, конечно.

— Но ты их не отговаривала?

— В общем-то, нет, потому что… Фил, Робби не хочет идти. А поскольку теперь очевидно, что он не врал насчет оксибутирата, может, действительно хватит пилить его? — (Молчание.) — Пойми меня правильно, эта надпись на стене… конечно, ужасна, зато теперь понятно, что Робби не виноват.

— Я все-таки считаю, что для Робби, да и для Лорен, было бы полезно поговорить о нашем с тобой разводе со специалистом.

— А им эта идея не по душе.

— Значит, надо их как-то убедить. Некоторые вещи самому надо попробовать, чтобы увидеть пользу.

— Я с этим не спорю, но…

— Оливия, родители не должны перетягивать канат, доказывать друг другу, кто больше любит детей.

— А я и не перетягиваю!

— Тебе надо больше думать об их воспитании.

Как обычно, мы переливаем из пустого в порожнее, а я слишком устала, чтобы спорить, и пропускаю это мимо ушей, дав себе слово поговорить с детьми потом. Сообщаю Филу, в какой гостинице мы остановились, он говорит, что будет через полчаса. Собираем вещи, спускаемся вниз как раз вовремя. День опять погожий, сквозь листья каштанов, выстроившихся вдоль тротуара, струятся солнечные лучи. Бенсон быстренько обнюхивает стволы, потом садится рядом с нами и тоже ждет.

— А с тобой ничего не случится, когда ты вернешься домой одна? — спрашивает Робби.

— Все будет в порядке. Спасибо, сынок. Приедет инспектор О’Рейли. А потом я, может быть, выскочу ненадолго.

Навестить Тревора Стюарта. Хочется увидеть его как можно скорее, чтобы вычеркнуть из списка подозреваемых.

«Послушай, ты что выдумала? — нашептывает в голове голос. — Ты явишься на порог этого человека восемнадцать лет спустя… И что ты скажешь?»

«Что скажу, не знаю, — возражает другой голос, — но уж точно знаю, что сделать это надо. Я должна успокоиться, убедиться в том, что надпись „Убийца“ не про меня».

Приезжает Фил. Останавливает машину рядом с нами, выходит. На переднем сиденье высится Эрика. Выглядит, как всегда, невозмутимо и величественно, этакая принцесса или герцогиня, сверху вниз взирающая на простых смертных. Из машины не выходит, однако стекло опускает.

— Оливия, может, подвезти вас? — спрашивает она так, словно обращается к одному из своих подданных.

— Нет, спасибо.

«Черта с два! Представляю картину: на заднем сиденье брошенная жена с детишками».

— День такой чудесный. Лучше прогуляюсь, — лучезарно улыбаюсь я.

Отдаю Филу сумки, прощаюсь с детьми и Бенсоном и отправляюсь пешком домой. Дорога идет под гору, от силы через пятнадцать минут буду дома. До прихода О’Рейли куча времени. Только начало второго, но солнце уже высоко. Теплый воздух ласкает кожу, словно целебный бальзам, и через несколько минут мне уже жарко. Неужели надпись на стене не приснилась? Неужели это не кошмарный сон, в котором всюду подстерегают опасности и окружают злодеи? Вот я проснулась, густая травка зеленеет кругом, птички поют, солнышко светит, и жизнь прекрасна.

До встречи еще около получаса. Я сворачиваю за угол на свою улицу и вижу О’Рейли. Он сидит в машине перед моим домом. Глаза закрыты, кажется, спит. Челюсть слегка отвисла, руки на коленях, беззащитный, как ребенок. Усталость туманит мне мозг. Голова тяжелая, глаза слипаются, хочется, как и он, плотно закрыть их и поспать хоть немножко. Останавливаюсь возле машины, гляжу на инспектора сверху вниз, вспоминаю, о чем думала прошедшим вечером, когда была пьяна и счастлива, когда О’Рейли казался самым красивым мужчиной в моей жизни за много лет. Он и сейчас кажется красивым, но после ночных событий романтизма во мне, как в копченой селедке.

Собираюсь постучать по стеклу, но передумываю. Пусть отдохнет, из-за меня, небось, вымотался. Шагаю по садовой дорожке к парадному входу. Ключ, естественно, не подходит, ведь все замки поменяли, а новые ключи у О’Рейли. Может, полежать на травке перед домом? Но мне не терпится поскорее добраться до Тревора Стюарта. Я искренне надеюсь, что ошибаюсь и он не имеет к делу никакого отношения, но хочется знать наверняка и успокоиться.

Возвращаюсь к машине О’Рейли, осторожно стучу по стеклу. Он сразу вздрагивает и просыпается, смотрит на меня прикрытыми глазами и распахивает дверь.

— Простите, — говорю я. — Не хотела вас будить, но Фил забрал детей, а у меня накопилась куча дел, пока я одна, надо все успеть.

— Ничего страшного. — Выходит и сладко, с хрустом потягивается. — Криминалисты закончили работу, а ваши новые ключи у меня. — Он снова лезет в машину, достает с заднего сиденья сумку. В ней четыре связки ключей. — От парадного, от черного и во дворик. Счет пришлют по почте. И возможно, удастся вернуть деньги по страховке.

— Спасибо. — Я беру ключи. — Позабочусь, чтобы Робби больше не терял. И вот что я подумала…

Я умолкаю. Хочется открыть свои подозрения насчет Тревора Стюарта, но что я скажу? Поведаю давнишнюю историю про юную врачиху, которая совершила страшную ошибку? Стыдно. Придется копаться в подробностях, а мне бы очень не хотелось. Нет уж, лучше сначала сама все разведаю, а уж потом, если надо будет, привлеку О’Рейли.

— О чем вы подумали? — Он закрывает дверь и включает сигнализацию.

— Да так, ни о чем, — качаю я головой и иду по дорожке к дому. — Просто хотела спросить, как идет расследование. Чем занимаетесь, каковы результаты?

— Теперь никаких сомнений, этот случай связан с событием в пабе, остается только подтвердить, что тут замешано одно и то же лицо.

— Тесс Уильямсон?

— Она — подозреваемый номер один. Я заглянул к ней утречком. Алиби у нее нет, но она отрицает, что связана с этим делом.

— Думаете, говорит правду?

— Нет, не думаю… Но думаю, вряд ли оба преступления она совершила сама, девочка не того калибра. Скорее всего, она покрывает настоящего преступника. Девочка нервная, ведет себя подозрительно и, возможно, больше боится злоумышленника, чем полицию.

Отпираю парадную дверь, О’Рейли проходит в дом вслед за мной.

— Мы поговорили с вашими соседями, но никто ничего не видел и не слышал.

— Как вы считаете, нам безопасно оставаться здесь?

— Да. Замки поменяли, только обязательно запирайтесь. И соблюдайте прочие меры предосторожности…

— Я детей никуда не отпускаю одних. По вечерам из дома ни ногой, по крайней мере сейчас. Из школы забираю их я или надежный человек из друзей. Они запираются, знают, что парадную дверь никому открывать нельзя. Если заметят что-то подозрительное, сразу позвонят девять-девять-девять.