Ножевая атака - Валерий Шарапов

Позже морозы усилились, а командование даже не пошевелилось, чтобы ускорить доставку в войска зимнего обмундирования. Бауман удивлялся и не мог понять, как эти русские вообще могут чуть ли не по полгода жить в этих промерзших дебрях? Шлоссер снова поежился и подумал, что с удовольствием бы поменялся сейчас местами со своим недовольным приятелем. Бауман, конечно, был опытным офицером и настоящим асом своего дела, но его нытье порой раздражало Шлоссера. Вот окажись он сейчас на передовой, не стал бы жаловаться, а уж нашел бы способ согреть себя и своих солдат. Однако сейчас, когда судьба Рейха и всей Германии была в руках таких как Бауман, он – генерал Альберт Шлоссер – находился не на передовой, а протирал штаны в этом забытом богом городишке, где не происходило ничего грандиозного и значимого.

Альберт Шлоссер, занимавший ныне должность командующего военным гарнизоном в Дюрене, родился в окрестностях Бранденбурга в семье офицера и пошел по стопам отца: окончил кадетское училище в Берлине, потом академию и после ее окончания служил на разных должностях в пехотном полку. Он успел повоевать в годы Первой мировой войны и немало отличился, став обладателем двух Железных крестов и получив орден Прусской короны за участие в Лотарингской операции, и наконец-то получил звание генерала.

А вот начало новой войны едва не завершило славный боевой путь генерал-майора Шлоссера. В ходе сражения с британцами в Северной Африке, прямо по соседству с командным пунктом, где в тот момент находились Шлоссер и несколько его офицеров, разорвался снаряд, и несколько человек из его окружения погибли. Самому Шлоссеру повезло, он отделался контузией и получил ранение в ногу. Осколок снаряда раздробил ему коленную чашечку, и после госпиталя ему грозила отставка. Однако бравый Альберт не пожелал уходить со службы и добился того, чтобы остаться при погонах, хотя и был отправлен в тыл.

Сунув руку в карман шинели, он в очередной раз достал из него письмо своего приятеля-танкиста, бегло еще раз пробежал его глазами, скомкал и бросил в стоявшую поблизости чугунную урну, словно желая таким образом на время позабыть о войне и ощутить всю прелесть предстоящего события, которого он ждал уже больше месяца. Генерал посмотрел на часы и с удовлетворением отметил, что до матча, на который он непременно должен попасть, оставалось еще чуть больше пяти часов.

Еще с юных лет Альберт для себя решил, что станет военным, но помимо изучения военного дела он имел еще одно хобби, которое по своей значимости было практически соизмеримо с первым. В молодости он не на шутку увлекся футболом и увлекался им и по сей день. В школьные годы Альберт Шлоссер посещал футбольную секцию в Бранденбурге, в годы своей дальнейшей учебы входил в состав сборной кадетского училища, занявшей второе место в чемпионате города. В дальнейшем, надев офицерские погоны, молодой Шлоссер был вынужден оставить спорт. После ранения его страсть к футболу ожила вновь, но уже как болельщика. В последнее время Шлоссер ни разу не упускал возможности посетить футбольный стадион на Агнесштрассе, чтобы насладиться игрой и поболеть за местную «Фурию», уже три года подряд становившуюся победительницей городского чемпионата.

Когда его черный «Опель-Кадет» подъехал к крыльцу, Шлоссер, все так же грузно опираясь на трость, спустился по лестнице. Водитель козырнул и открыл перед генералом дверь, но в этот момент к крыльцу подъехала еще одна машина, из которой вышел сам бургомистр Дюрена Отто Блуммер – ворчливый краснолицый толстяк с мясистым носом и рыжими усиками в стиле «а ля фюрер». Толстяк помахал генералу рукой и собирался было пройти мимо, но Шлоссер его остановил и шутливо поинтересовался:

– Куда же вы так спешите, старина? Такой чудесный день, а вы спешите в свою душную конуру, чтобы в очередной раз заняться бумажной работой!

Блуммер фыркнул и обреченно махнул рукой.

– Кто это вам сказал, что этот день такой уж и чудесный?

Шлоссер склонил голову набок, его брови взлетели:

– А почему нет? Прекрасный день, прекрасная погодка, наши наступают на всех фронтах, и, кроме всего прочего, сегодня нам с вами предстоит лицезреть замечательное событие! Надеюсь, вы в курсе, что в город прибыла лучшая футбольная команда из самого Мюнхена, чтобы сразиться с нашими бравыми парнями из «Фурии»? Как я знаю, вы, мой дорогой Отто, как и я, тоже являетесь страстным поклонником футбола и наверняка сегодня тоже явитесь на стадион, чтобы поболеть за наших.

Явно не разделяя оптимизма Шлоссера, Блуммер поморщился и махнул рукой:

– Да я теперь уже и не знаю, как быть…

– Что такое?

– Стоит ли вообще идти на этот матч? Мюнхенский «Тиваз» – серебряный призер чемпионата Германии, клуб сейчас на самом пике успеха, и эти парни, по моему мнению, и так бы обыграли нашу «Фурию», а теперь уже я абсолютно уверен, что у нашей команды нет ни единого шанса выиграть.

Генерал нахмурился и сухо уточнил:

– Не понимаю, а что случилось?

– Как, вы еще не знаете, что «Фурия» на днях лишилась двух своих лучших игроков?

– Неужели?

– Как вам наверняка известно, я близко знаком со многими известными людьми, в том числе и с тренером нашей «Фурии» герром Ульбрихтом. Так вот буквально вчера мы столкнулись с ним здесь – возле мэрии, и он сообщил мне ужасные вести. Оказывается, лучший центральный защитник нашей «Фурии» Маркус Айхенвальд пять дней тому назад сломал себе лодыжку и теперь не меньше месяца проходит в гипсе. Хорошо еще, если после этого он снова сможет играть.

– И в самом деле, ужасная новость!

– Да, это так. Но это еще не все. Позавчера, в довершение всего прочего, сам Ганс Шехтель угодил с приступом аппендицита в лазарет. Ему сделали операцию, так что он тоже выбыл из игры как минимум на три месяца. Вот так-то, старина. И после этих событий вы будете мне говорить, что сегодня прекрасный день?

Ошарашив Шлоссера этими ужасными новостями, толстяк Блуммер в очередной раз махнул рукой и, опустив голову, поднялся на крыльцо. Шлоссер же некоторое время так и оставался стоять у ратуши, испытывая полнейшую растерянность.

Ганс Шехтель, по мнению большинства местных любителей футбола и генерала Шлоссера в частности, был настоящим гением футбола и местной легендой. На прошлом чемпионате он был признан лучшим игроком, так как в общей сложности забил в ходе всех игр четырнадцать мячей. Маркус Айхенвальд тоже славился своим умением отстаивать ворота и благодаря своему мастерству вполне заслуженно носил прозвище «Stahlschild»^[14].

И вот теперь Шехтель и Айхенвальд лежат на больничных койках, и Альберт прекрасно понимал, что достойную замену этим двоим в столь короткий период времени тренеру «Фурии» уж точно не найти.

Когда массивная дверь здания, за которой исчез Блуммер, захлопнулась, у Альберта тоже кольнуло в боку. Он шагнул к ожидавшей его машине и оступился. Водитель Шлоссера, молоденький круглолицый обер-ефрейтор, успел подхватить генерала под руку и помог ему занять место на заднем сиденье. Когда машина тронулась, Альберт почувствовал сильную боль в груди. У него помутнело в глазах и участился пульс.