Присмотри за мной - Ана Мелех

Мы с Игорем останавливаемся напротив нужного ряда. В начале действительно вкопана строгая табличка с буквами «АД». Удивительно, никогда не обращала на такие внимание.

– Как символично, – усмехается Гордеев. – Странно, что это не смущает убитых горем родителей.

– Мне не нравится, что ты говоришь об этом, – холодно замечаю я. – Это не тема для твоих язвительных замечаний.

– Рад, что ты оценила, – фыркает он.

– Игорь, хватит!

– Ну должен же я хоть как-то разрядить обстановку? – возмущается сыщик.

– У тебя не получается, – непреклонно отвечаю я.

– Знаешь, я вот что думаю, твой возлюбленный-то не только не дюжей фантазией наделен, но и финансами не обделен, – вещает Игорь, следуя за мной. – О, слышала, как сказал? Прям стихи! Наделен – обделен!

– А не ты случайно сталкер-стихоплет? – подначиваю я его. – В целом, все сходится.

– Да что ты? – притворно удивляется Гордеев. – Вот так и все?

– Ну а почему нет? – пожимаю плечами я, и вдруг замечаю, что сбилась со счета могил. – Ты считаешь?

– Считаю, – бурчит сыщик.

– Хорошо, – хвалю я его и возвращаюсь к теме разговора. – Многие преследователи и другие преступники, скажем так, с психическими особенностями, старательно помогают следствию или жертве.

– Любят наблюдать процесс изнутри, да, – Игорь притормаживает и вглядывается в мрачные могилы. – Вот поэтому твой маньяк и вернулся.

– Давай не будем об этом, – прошу я, потому что любое упоминание Макса вводит меня в неадекватное состояние.

– Ага, – Гордеев уже не слушает меня. – Лер, кажется, здесь.

– Как ты понял? Мне кажется, что место было дальше.

– Нет, точно тут, – Игорь лезет в карман, извлекает оттуда телефон и протягивает мне. – Посвети-ка.

Я включаю фонарик, направляю его на могилу. Плиты, которые уложены вокруг памятника остались теми же, как и вазоны, расставленные по четырем углам низкой оградки. А вот памятник точно другой. На нем выбиты улетающие в небо три журавля. Под ними фотография красивой женщины и никакого имени и дат. Ее лицо кажется мне смутно знакомым, как будто когда-то я ее уже видела. Хотя я не могу утверждать, потому что изображение на памятнике все-таки не то же самое, что фото или, тем более, живой человек.

– Игорь, – зову я, но Гордеев не откликается. – Игорь!

Оборачиваюсь, свечу ему на грудь, чтобы не ослепить. Но даже при таком освещении я вижу его лицо. Он… Напуган? Шокирован? Расстроен? Не понимаю и доли эмоций, отраженных в черных зрачках. Его рот приоткрыт, глаза распахнуты, кадык нервно дергается. Я бы сказала, что сейчас он даже больше не в себе, чем тогда, когда увидел Даню в петле.

– Игорь?

– Да…

– Ты в порядке?

– Да…

Я понимаю, что он отвечает мне абсолютно автоматически и, скорее всего, даже не понимает, что именно я у него спрашиваю.

– Игорь, – я прячу телефон в карман, подхожу к нему ближе и обхватываю его лицо обеими руками. – Посмотри на меня.

Он не сразу делает то, что я прошу. Мне приходится приложить усилия, чтобы обратить его затуманенный взгляд на себя.

– Ты ее знал? – спрашиваю я, когда наши взгляды встречаются.

– Она… Она очень похожа на мою мать.

– На Эллу Валентиновну? – я непроизвольно оборачиваюсь, но тут же снова вглядываюсь в темноту его глаз. – Да, действительно что-то есть. Тебя напугало изображение родного человека на памятнике?

– Я не знаю, Лер, – выдыхает Игорь и вдруг придвигается ближе ко мне.

Сердце отчего-то пропускает удар, когда его ладонь проскальзывает на мою талию. Он склоняется надо мной, но вместо того, чтобы дать ему отпор, я словно перестаю дышать. Наверное, дело в том, что подсознательно я понимаю: в этих действиях ничего сексуального.

Его лоб касается моего и все. Больше ничего не происходит. Мои руки так же лежат на его щеках, его ладонь так же греет мою талию, а он стоит с зажмуренными глазами, уткнувшись в меня лбом, и пытается прогнать своих демонов. Поддавшись какому-то неведомому теплому чувству провожу большими пальцами по его скулам, будто бы пытаюсь стереть морщины вместе с тревогами. Он совсем немного подается вперед, и я ощущаю прикосновение его носа к моему. Мы оба застываем, понимая, что сейчас что-то идет неправильно, но оба не пытаемся отодвинуться.

– Спасибо, – шепчет он, и я киваю, прерывая прикосновение.