Плата за обман - Анна и Петр Владимирские

Участники спора снова засмеялись, Ульяна с сознанием своей значимости посмотрела на коллег. Эта мощная женщина, в прошлом чемпионка страны по толканию ядра, увлекавшаяся бодибилдингом, долго занималась самым, с их точки зрения, неквалифицированным трудом, но требующим умения убеждать. Теперь это делают ее подчиненные.

— Ну не нравится вам Элтон, — воскликнул Гоша Стоян, — да ради бога! Давайте выберем какого-нибудь известного красавца, хоть Брэда Питта! Еще не угасла волна интереса к метросексуалам. Вон Глеб Данилыч даже участвовал в телепередаче о метросексуалах, верно?

— Н-да! Было дело, — довольно промурлыкал главред. — От вас никакой «компромат» не укроется.

— Я согласна, дадим Брэда! А на разворотном материале — его вместе с Анжелиной Джоли. От него все писают кипятком, и мужчины, и женщины! — соглашаясь, покивала Альбина, умевшая вовремя почувствовать общую волну.

— Пусть дизайнеры ему еще больше загар усилят. И глазки сделают поблескучей. — предложил Миша Крылов, тем самым давая понять, что и он согласен с предлагаемым персонажем для обложки.

— Значит, в сентябре идет Брэд Питт… — почесал подбородок Дегтярев. — Какие еще у нас остались вопросы?

— А я против! — громогласно выступила Батонова.

— Баба Яга против! — засмеялись редакционные работники. Батонову в «Эгоисте» недолюбливали.

— Я могу мотивировать. Сначала, когда мы были приглашены на открытие бутика Миры Ладыгиной, кто-то из нас, не помню кто, предлагал сделать «лицом номера» олигарха Mарата Ладыгина с дочерью. Кстати, вашего обожаемого Брэда не давал на обложку только ленивый, Он уже везде побывал, во всех глянцах. А мы, видите ли, проснулись! Все-таки этот миллионерчик поинтересней будет.

— Это я предлагала! — вставила свою реплику Фоя.

— Так что. теперь, когда похитили его дочь, тему закрыли? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Батонова.

— Хочу напомнить вам, глубокоуважаемая Элла Константиновна, что у нас не просто глянцевый, но еще и мужской журнал. И отцы с дочерьми как-то не очень в формате, — сказал главный редактор.

— Но вы же взялись делать с ней интервью! И рекламное агентство…

— Мало ли что, — поморщился Глеб Дегтярев. — Рекламщики предложили за размещение хорошие деньги. А сейчас, пока ничего не известно о дочери, эту тему заморозили. Так что, большинство хочет Питта?

— Главное, что его хочет директор но распространению! — громко заржал Гоша Стоян, и все заулыбались. В редакции догадывались, что культуристка Ульяна влюблена в их главного, Глеба, и боготворит его, как собака. Он пользовался этим и брал ее с собой на встречи как охранницу, которой она раньше и работала. Кое-кто слышал и рассказал остальным по секрету, что Дегтярев называет ее ласково «Уль-терьер»…

В общем, все шло как обычно. До тех пор пока журналисты не заметили, что в комнате уже довольно давно присутствуют две женщины. Когда они вошли и почему молчали — неизвестно. Одну из них журналисты знали, это была Дарья Hиколаевна Сотникова, директор рекламного агентства. Она сотрудничала с журналом, продвигая разные торговые марки, и была своим человеком в их кругу.

Другая, неизвестная, была на голову ниже высокой рекламщицы и вид имела скромный, но при этом ухоженный и элегантный. Каштановые волосы были уложены стильно, отметила Фоя, но казалось, будто их растре пап легкий теплый ветерок. Глаза ее, глубокого синего цвета, смотрел и на всех сотрудников журнала одновременно, но ощущал на себе ее взгляд и каждый в отдельности. Одета незнакомка была со вкусом, это отметили все сотрудники глянцевого журнала. А уж они в этом разбирались. На ней был классический летний костюм. «Армани, черт побери!» — определила самая тонкая ценительница моды в журнале Альбина Фоя. А в переводе с латинского «классический» означает, между прочим, «первоклассный, образцовый». Альбине даже померещилось, что новое лицо затмило собой даже ее саму, ее мощный алый цветовой акцент. Шелковые, цвета взбитых сливок немнущиеся брюки и светлосерый суконный пиджак платинового оттенка производили впечатление воздушной легкости. Но дело было не только в одежде: обладательница наряда вела себя так, словно не в первый раз пришла в редакцию «Эгоиста», а знает издание и всех его сотрудников со дня основания.

Незнакомая женщина непринужденно, не дожидаясь приглашения, присела за стол переговоров. Рядом с ней опустилась на стул и Сотникова.

…«Трудный сегодня выдался денек», — думала Вера Лученко, слушая перепалку журналистов вполуха. Встреча с Дашей, поездка в бутик, потом в Кончу-Заспу, разговор с Ладыгиным… Она уже опаздывала на работу в клинику, спасибо Даше — подкинула ее прямо ко входу. Столько событий! Как теперь настроиться на работу? Правда, у Лученко был один испытанный прием. Она мысленно словно приняла душ, смыла с себя все постороннее — и сосредоточилась омытой душой на посетителях ее психотерапевтического кабинета. Пациентов было немного. Все более-менее «легкие», пришедшие либо за житейской помощью, либо за снотворным, которое лишь по рецепту можно купить. Кроме одной знакомой, постоянной клиентки: видимо, осеннее обострение. Неряшливо и странно одетая женщина прохаживалась взад-вперед по коридору, бережно прижимая к животу литровую банку с водой. Там плавала какая-то муть и водоросли. Ладно, поработаем с ней как обычно. Общественной опасности не представляет… И потянулся рабочий день, где не было места никаким рекламным и модным проблемам, никаким трудным разговорам с отчаявшимися миллионерами — словно и не существовало ничего, что волновано Веру Алексеевну с утра.

А потом еще был сюрпризец: в клинику к доктору Лученко примчался Маран Ладыгин, причем один, без охраны и в полном смятении чувств. Ему прислали отрезанный мизинец с кольцом дочери.

— Они решили так меня наказать! — проронил Марат.

— За что? — хмуро поинтересовалась Вера, внимательно разглядывая жуткое содержимое посылки.

— Я передал им не деньги, а резаную бумагу, — очень тихо сообщил миллионер.

— Понятно. — Психотерапевт сказала неожиданное: — Это не ее палец.

— Что? Как не ее? Это же девичий мизинец и колечко Миры! — У Ладыгина стали ватными ноги, он сел на жесткий стул.

— У вашей дочери совсем другая форма пальцев. Присмотритесь повнимательней! А кольцо действительно то самое, какое было на ней в день открытия бутика.

Марат впился глазами в содержимое посылки. Лученко была права. Он в горячке не рассмотрел. У его дочери руки были совсем другого рисунка. От этого открытия у него словно гора свалилась с плеч.

— Но тогда чей же это палец? — удивленно спросил он, не понимая, как кольцо его дочери могло оказаться па пальце другого человека.

— Его отрезали у мертвеца.

— Откуда вы знаете? — оторопел Ладыгин.

— Если бы это был живой, а вернее, живая женщина, было бы много крови. А тут, смотрите, ее почти нет.

Миллионер сначала ошеломленно слушал доводы Веры, а потом начал выдвигать претензии. Почему она, видите ли, бездействует? Сидит сложа руки и ничего не делает для спасения его дочери, ведь сама же вызвалась?! Да уж, ну и характер у миллионера… Пришлось с ним разговаривать резко, привести в чувство. Велела Марату Артуровичу не распускать сопли, а ехать на телевидение и немедленно сделать то, что она ему посоветовала. А именно: объявить о награде, большой сумме долларов за дочь, живую и невредимую. Как только он это осуществит, все решится в ближайшие сутки, максимум двое. Вот это и есть то главное, что она, Вера, делает для его дочери, — сказала она ему. Хотя это и не все, конечно, но надо было бизнесмену внушить железную уверенность…