Вавилон-Берлин - Фолькер Кучер

Рат посмотрел на часы. Было начало первого. В «Эльдорадо» как раз только началась вечеринка. Он оставил русского и направился к стоянке такси на Гарденбергштрассе.

– Эй, а мой паспорт? – крикнул ему тощий парень, засовывая рубашку в брюки.

– Ты получишь его, когда я найду Кардакова.

– А если за это время кто-нибудь из вас, фараонов, захочет на него взглянуть? Я должен тогда послать его к тебе?

– Смотри просто, чтобы не засветиться!

***

– Привет, дорогуша!

Эффектная, окрашенная перекисью блондинка с призывающим к поцелую ярко-красным ртом, стоявшая у стойки, называла себя Глорией, но в действительности была Густавом.

– Шикарно выглядишь, – сказала она. – Ты сегодня один? А где же Бруно? И ваш белокурый мальчик?

Танцевальная площадка «Эльдорадо» уже заполнилась, и ансамбль играл зажигательную танцевальную музыку. В помещении с обитой плюшем мебелью, в котором преобладали золотистые тона, висела голубая дымка от бесчисленных сигарет. Рат прислонился к бару и вынул очередную сигарету «Оверштольц», чтобы внести и свою лепту в чрезмерно прокуренную атмосферу.

– Мы ведь не женаты, – пробормотал он, прикуривая.

– Но можете еще стать.

Гереон не должен слишком уж здесь выпендриваться – это была территория Бруно. А ему как человеку новому следовало быть начеку. То, что он производил здесь расследование по собственной инициативе, являлось нарушением должностных инструкций. Тем более что он утаивал известную ему информацию.

– Глория, золотце! – Комиссар попытался проявить больше шарма и с улыбкой облокотился на стойку.

– Да? – отозвалась работница кафе, продолжая наливать пиво. Ее длинные ногти напомнили когти хищника, когда она подавала бокал мужчине, который уже как следует набрался.

– Спасибо, моя хорошая, – проговорил этот посетитель с саксонским акцентом, одарив ее влюбленным взглядом. Турист, который, очевидно, не имел представления о том, что говорит с мужчиной.

Глория оставила его и направилась назад к Рату. Ее ожерелье коснулось тыльной части его кистей, когда она наклонилась к нему.

– Очень мило, что ты здесь опять появился. Привлекательных фараонов не так уж много.

Гереон подал ей свою пачку сигарет.

– Не хочешь сделать паузу на перекур?

Густав взял сигарету своими когтями хищника.

– Я всегда готова. Если ты со мной что-нибудь выпьешь.

Вскоре после этого перед ними стояли два бокала и бутылка виски. Рат выбрал столик подальше от ансамбля, чтобы у них была возможность поговорить. Глория щедро наполнила бокалы.

– Ну, признавайся, – сказала она, – почему фараон предлагает мне сигарету и ставит бутылку? Явно ведь не за мои красивые голубые глаза.

Барменша похлопала накладными ресницами.

– Ты догадлива, моя дорогая! – улыбнулся полицейский, и они чокнулись и выпили. – Хотя у тебя и в самом деле красивые глаза. – Рат показал Глории фото. – Он должен здесь частенько появляться.

Переодетый мужчина посмотрел на кроткое лицо Кардакова и потянулся за следующей сигаретой. Выпустив дым через нос, он кивнул.

– Точно. Он русский, да? Симпатичный парень. Но, надеюсь, вы его не арестовали? Было бы жаль.

– Не волнуйся. Сейчас я его просто ищу, потому что хочу кое-что сообщить об одном из его друзей.

– Может быть, у него рыльце в пушку?

– Да нет, если не считать, что он торгует кокаином.

– А, это есть. – Голос Глории стал более холодным. Она сначала посмотрела на собеседника, а потом на фото, и Гереон понял, что она почуяла ловушку.

– Нет, ты меня неправильно поняла. Это меня вообще не интересует. Только в том случае, если я благодаря этому его найду.

– Я не могу себе представить, чтобы он здесь продавал «порошок». Шеф этого не потерпит.

– Может быть, он находит здесь свою клиентуру?

Барменша пожала плечами и еще раз наполнила бокалы. При этом она наклонилась совсем близко к комиссару.

– То, что я тебе сейчас скажу, я скажу только тебе, потому что это и без того знает каждый фараон в Берлине. Считай это своего рода поддержкой провинциальных полицейских.

– О’кей, если ты не скажешь Бруно, что я нуждаюсь в поддержке.

Глория засмеялась.

– Итак, слушай внимательно: если здесь кто-нибудь в городе продает кокаин, то ты можешь быть уверен, что в этом замешан доктор Мабузе…^[20]

– Тот самый, из кино? Что за чушь? Доктор Мабузе!

– Только не называй его так, его вообще-то зовут Иоганн Марлоу. И не спрашивай меня, откуда у него докторская степень. Наверное, купил. Так же, как он покупает вас, фараонов. Неважно, к каким грязным делам он причастен – у него всегда была безупречная репутация. Он знает Плётцензее только снаружи. Если он ждет здесь перед большими воротами, чтобы забрать одного из своих мужчин.

– И что ты хочешь мне этим сказать?

– Этого твоего дружка, – Густав показал на снимок, – ищете не только вы, полицейские. Здесь уже были несколько мужчин из «Беролины». Пару дней тому назад. У них было точно такое же фото.

– Из «Беролины»? – Рат тихо свистнул сквозь зубы. «Беролина» была одним из старейших объединений Берлина, там еще действовал кодекс чести. Убийства были под запретом. О таких бандах молодчиков и сутенеров, как «Норден» или «Иммертрой», которые начальник полиции запретил после кровавой бойни на Бреслауерштрассе, в «Беролине» высказывались с пренебрежением.

– Значит, Марлоу – председатель объединения, – констатировал Гереон.

– Не произноси его имя слишком громко! – Глория огляделась. – Нет, доктор М. не принадлежит ни к какому объединению, для этого он слишком хитер. «Беролиной» все еще руководит Красный Хуго. Но Красный Хуго делает только то, что ему говорит доктор М. Так «Беролина» заключает более выгодные сделки, и доктор М. не надрывается. – Барменша сделала последнюю затяжку и раздавила окурок в пепельнице. – Ладно, – сказала она, вставая, – работа зовет.

– Подожди…

Фальшивая женщина еще раз наклонилась к собеседнику, и ее ожерелья забренчали. Рат сунул ей пять марок.

– Еще один вопрос, – сказал он почти шепотом. – Как мне найти доктора М.?

– Ты его не найдешь. Он сам найдет тебя. – Густав сунул деньги за подвязку для чулок. – Но я тебе советую сходить в варьете. На площади Кюстринерплац несколько недель назад открылась «Плаза». У них должна быть классная программа…