Если желания не сбудутся - Алла Полянская

— Влюбилась в неподходящего парня?

Сима вздрогнула и подняла взгляд на Милоша. Тот смотрит на нее непроницаемым взглядом, и она сжала в руках чашку: Милош смотрит на нее глазами старой Тули. Господи, как же она раньше не заметила, что и Милош, и Циноти оба похожи на свою бабушку Тули! Особенно глаза, такие же темные, почти черные, в длинных загнутых ресницах.

— Спокойно. — Милош осторожно тронул ее ладонь. — Ты так испугалась, будто привидение увидела.

— Ты…

— Ну, совсем немного, у Циноти этого больше, но и я получил свою часть наследства. — Милош улыбнулся. — Некоторые вещи я простознаю, и все. Лечить, как бабушка, я никогда не буду, гадать, как Циноти, не собираюсь — так, для себя разве. Но в жизни мне это помогает все равно, особенно с девушками.

— Что ты имеешь в виду?

— Я всегда знаю, кто мне не подходит, например.

— И пока не нашел подходящую?

— Пока не нашел, но я не тороплюсь. — Милош покачал головой. — Итак, я прав. Он женат, и ты запала на него до самого нутра. Это плохо, для тебя плохо.

— Я знаю…

— Что тебя в нем привлекло, кроме внешности?

Сима вздохнула. Ну вот как объяснить, что она терпеть не может мужчин в аккуратных рубашках и вязаных пуловерах? Таких позитивных персонажей, которые боятся собственной тени, которые тривиальны, скучны и чистят пылесосом ковры в доме, ходят в супермаркет… Нет, не объяснить. Дело не в рубашках, не в уборке, не в хождении в супермаркет, и даже не в семейных трусах, и ни в чем таком… осязаемом. Дело в том, что эти мужчины — просто ноль, никто, она не может их уважать, потому что уважать за отсутствие вредных привычек глупо, а эти достоинства всегда озвучиваются в первых строках списка: не пьет, не курит, работает… Господи, ну и что! Ну, не пьет и не курит, ну вот ходит на работу, и — что? Да ничего, пустое место.

— Тебе нужен парень, который что-то собой представляет. Личность, которую ты будешь уважать. А поскольку опыта отношений у тебя нет, как и сколько-нибудь удачного примера таких отношений, ты сама не знаешь, чего тебе надо, зато запала на парня с яркой внешностью и рисковой работой. Он кажется тебе необычным… Впрочем, если это тот, о ком я думаю, он и есть довольно необычный в своем роде. Но он женат, Сима, и женат очень счастливо.

— Ты… я не…

— Это майор, который сдал мне тебя из рук в руки в больнице, когда тебя избили в полиции.

— Его не было в больнице. — Сима помнит только гулкие голоса где-то за пределами боли. — Я не…

— Был, просто ты была в состоянии, не слишком способствующем наблюдению за окружающим миром. И, конечно, ты «не», я понимаю, ты и вообще делиться не привыкла, просто никогда не пытайся мне врать. Это так, на будущее. Послушай, Сима. Ну, вот просто послушай, а потом иди спать, утро вечера мудренее. Этот парень тебе не судьба, и ты сама это знаешь. Не судьба потому, что у него судьба другая, в его жизни есть две женщины, которых он любит, и ему достаточно.

— Две?!

— Да, две. И они будут с ним всегда, и друг о друге они знают. — Милош взял Симу за руку и крепко сжал. — У тебя в жизни будет совсем другой мужчина, и ты будешь его любить и уважать, но сейчас тебе надо просто переболеть. Первая любовь не настигла тебя в юности, потому что ни твое детство, ни юность нельзя назвать нормальными, ты боролась за выживание, в одиночку. Это накладывает отпечаток на человека, а на девушку типа тебя — и подавно. И, конечно, тебе горько, больно и стыдно, что ты полюбила человека, который тебе не годится не потому, что он неподходящий человек, а потому, что у него семья и сложные отношения с женщинами. И ты это переживешь, перетерпишь и не дашь ему понять, что ты чувствуешь к нему. И в этом я тебя понимаю и целиком на твоей стороне. Просто когда ты встретишь своего человека, не оттолкни его по глупости, счастье — хрупкая вещь, с ним нужна осторожность.

— Я не…

Сима и сама не ожидала такого разговора. И она устыдилась своего удивления, потому что понимает его природу: она не ожидала от цыганского парня таких слов. Вот от человека своей нации она бы выслушала подобные слова совершенно спокойно, с чувством, что ничего странного не происходит, но то, что цыган Милош говорит ей это, ей странно. Так, словно она вдруг услышала доказательство теоремы Ферма от зулуса в саванне.

Она не считала его равным себе и даже не подозревала об этом, пока это не стало так очевидно! Подсознательно она не считала его таким же человеком, как она сама!

И когда Сима поймала себя на этом, ей стало так стыдно, как никогда в жизни.

Она подняла взгляд на Милоша — его глаза смеются. Конечно же, он все понял.

— Чтобы подсластить пилюлю и немного починить твой разорвавшийся шаблон, скажу сразу: я учусь на факультете психологии. — Милош засмеялся. — Ну, а некоторые дополнительные способности, которыми наградили меня боги, помогают мне. Так что твой когнитивный диссонанс небезоснователен, но, по большому счету, произрастает из бытовой ксенофобии, которой наше общество заражено почти стопроцентно, в той или иной степени, причем основной частью общества это даже не осознается. Ведь и ты этого ранее за собой не замечала, пока я не принялся вести речи, которых ты не ожидала от меня просто потому, что я цыган.

— Милош, я…

— Иди спать, сестренка. — Милош потрепал ее по руке. — С посудой я сам управлюсь и тоже завалюсь спать. Мы тут с отцом и братьями думаем, где устроить тебе комнату, не будешь же ты постоянно с Танюшкой в одной кровати спать…

Сима вдруг почувствовала, как слезы подступили к глазам, а в горле застрял ком. И она ушла, чтоб не выглядеть окончательной дурой, и роняла слезы всю дорогу, пока не споткнулась в полутьме о пушистое мягкое тельце.

Тара шла на звуки позднего ужина, а Сима совершенно о ней забыла, потому что кошка, поглощенная материнством, редко выходила из гостиной Сакинды. Она выздоровела, у нее наконец появилось молоко, и она заботилась о котятах очень ревностно, подпуская к ним только Сакинду и Таню.

— Извини…

Сима осторожно двинулась дальше, и мысли ее перепутались. Она вспоминала все подряд, и все воспоминания слились в какую-то дикую мешанину, в которой не было ни логики, ни порядка. Едва добравшись до кровати, Сима рухнула на нее, почувствовав, как вслед прыгнул Сэмми и устроился, как обычно, в ногах.

И это было единственное, в чем была и логика, и смысл.

И лавандовое поле закружило ее.