Тайна перстня Василаке - Анатолий Баюканский

Василаке чуть пошевелил шеей, служка тотчас ослабил господину крахмальную салфетку. Заметив мой подозрительный взгляд, Василаке охотно пояснил:

— Этих ребят не опасайся, они не понимают по-русски, я их вывез из далекой страны, облагоденствовал, послал учиться, и теперь они мне будут верны до конца жизни. Видишь, как твой Вася-грек преуспел?

— Вижу и горжусь! Честно! Кто бы мог подумать, какие штучки преподнесет нам судьба. Помнишь, как мы первый раз встретились на Шикотане, в гостинице у Василя?

— Дай Бог ему здоровья! — проникновенно произнес Василаке, — тот добродушный хохол принял меня, как родного. Найти бы его, но…

— Вася, ты предложил задавать мне любые вопросы.

— Задавай, но не на всякий получишь ответ, — опять уклонился Василаке. — Вот ты — криминальный писатель. Однако твоя писанина — высокие мысли на мелком месте, а в моем хозяйстве ты сможешь зачерпнуть сногсшибательный материал, создать грандиозный роман, понимаешь, куда клоню?

— Не совсем.

— Запомни: бизнес сегодня можно делать на чем угодно. Выпустим роман и втроем начнем делать бизнес. Ты создашь, а мы поднимем его на щит.

— Втроем? — удивился я. — Нас же двое. — Я как-то не принимал во внимание гостя Василаке, молчуна, сидящего в углу, в тени, думал, этот человек — свадебный генерал, завсегдатай Василаке. — Кто же третий?

— Мой близкий друг, предприниматель, специалист по России, хотя ездить в вашу страну не любит.

— Он не из тех ли, кого разыскивает милиция.

— Не опошляй деловых партнеров! — предупредил меня Василаке. — Порой, читая российские, да и американские детективные романы, я хохочу до слез. Туфта и лапша! — Василаке повторил свой характерный жест: погладил себя по тугому подбородку. — А мы введем тебя в наглухо закрытый для посторонних мир, куда не проникал ни писатель, ни журналист, ни агент Интерпола.

— Заманчивое предложение. А ты не хочешь кое-что прояснить? Чуть-чуть! А то… завяжете мне глаза, куда-то повезете, а это мне очень не нравится. Я ведь не круглый дурак, смекаю, подобные разговоры в открытую не ведутся, и такие предложения тоже в открытую не делаются.

— Правильно рассуждаешь!

— Я должен знать: куда, зачем и почему, и сколько? Может быть, это не под силу мне, тогда подниму руки сразу. Ну, хотя бы один завлекательный примерчик, прошу тебя, Вася.

— Ладно, уговорил, но… тебе лучше расскажет мой друг, зови его Сергеем.

— Сергей, не Сергей, мне все едино. Итак, господин Сергей, я внимательно слушаю.

Гость чуточку выдвинулся из тени. Выглядел он обычным греком: усы, бородка клинышком, черноглазый. И голос у гостя был нормальный, ни хрипотцы, ни баса.

— Хотел бы спросить вас, гостя из России, почему закрываются в стране меховые фабрики? Почему перестали проводить международные аукционы, когда вся мировая знать стремилась купить сибирского соболя, русскую белку или тундрового песца?

— А полегче у вас вопроса не найдется? — Я действительно не мог ничего толкового ответить на этот «заковыристый» вопрос. До мехов у меня как-то руки не доходили.

— Дело в том, — продолжал человек, которого звали Сергеем, — что раньше охотники-промысловики сдавали мягкую рухлядь государству, больше меха никто не имел права покупать.

— А теперь? — мое нетерпение возрастало по мере углубления нашего разговора.

— Теперь половину всей добычи по России промысловики сдают мне… моим уполномоченным. — Сергей явно наслаждался эффектом сказанного, видимо, имел право на это. Но меня удивило не столько само заявление, сколько то, что голос гостя Василаке показался мне удивительно знакомым. Только я никак не мог вспомнить, где я слышал этот голос. — Спросите, почему они так поступают. Отвечу. Россию разворовали сами чиновники. Охотникам по три месяца не платят за мягкую рухлядь, хотя продают ее за доллары. Сейчас на руках промысловиков в сибирской и дальневосточной тайге только расписки вместо денег, а на них, сами понимаете, не купишь ни боеприпасов, ни ружей, ни провизии. В тайге — медведь прокурор, волк — судья.

— Чем же вы их купили?

— Честным отношением. Мои люди прямо на месте, в тайге, на заимках, платят за мягкую рухлядь охотникам зелененькими, долларами. Промысловики теперь умные стали, цену валюте знают. Ее и поменять можно. И приберечь на черный день.

— Скажите, господин, а мы с вами прежде нигде не встречались? — не выдержал я. — Больно голос ваш мне кажется знакомым.

— Упаси Бог! — мгновенно отпарировал Сергей. — Я вас впервые вижу. Однако, с вашего позволения, продолжу свою маленькую лекцию. В Греции из беличьих хвостов шьют отличные шубы. Парадокс заключается в том, что эти же самые шубы отправляются на продажу и в Россию.

— Что тут удивительного: коммерция.

— Согласен с вами, это легальный бизнес, как и любой другой.

Гость Василаке замолчал, не решаясь продолжать свою «лекцию», ибо и он, и я понимали: далее должно последовать предложение. Не ради услаждения слуха собрались мы сюда, в дом богача Василаке.

— Вася, а ты тоже скупаешь беличьи хвосты? Вы работаете на пару?

— Пожалуйста, не фантазируй! — довольно бесцеремонно ответил Василаке. — С Россией лично я деловых контактов имею мало. Занимаюсь исключительно строительством прогулочных судов и яхт на двух верфях Кипра и Греции. И еще имею доход от гостиниц, казино, торговли недвижимостью.

— Извините, господин Василаке, — встал гость, — я, наверное, пойду к себе. Думаю, в остальном вы договоритесь без меня.

— Согласен.

Когда «Сергей» вышел, мы обменялись с Василаке многозначительными взглядами. Я снова хотел, было, спросить, почему мне так хорошо знаком этот голос, но не стал испытывать судьбу. Без сомнения, гость приходил сюда на разведку, для каких-то целей я ему обязательно потребуюсь.

— Прости меня, пожалуйста, но…

— Тебя что-то смутило? — с трудно скрываемой заинтересованностью спросил Василаке.

— Есть малость. Объяснить не могу, но почему-то мне не больно хочется сотрудничать и даже встречаться с этим скупщиком мягкой рухляди.