Саван для свидетелей - Джеймс Хедли Чейз

Толстый сержант взгромоздил свою тушу на заскрипевший стул и кивнул своей круглой головой.

– Лейтенант допрашивает его сейчас, – сказал он. – Он вас ожидает?

– Да, – сказал Конрад, – он ожидает меня. Что он делает? Обрабатывает Вайнера?

На лице сержанта появилось неясное выражение.

– Ну, он должен точно его причесать, – ответил он. – Из-за него убиты трое наших парней.

Конрад повернулся, в три шага пересек комнату, быстро прошел по коридору к двери в другом конце его. Он повернул ручку и распахнул дверь.

Пит сидел в центре ярко освещенного круга света. Небольшая комната была наполнена табачным дымом, запахами пота и грязи. Она была так же полна толстокожими, краснолицыми детективами. Барден стоял перед Питом и в тот момент, когда вошел Конрад, отпустил ему затрещину. Голова Пита дернулась назад, затем вернулась на место. Из разбитой губы по подбородку потекла кровь. Темные глаза Пита, суженные и полные ненависти, смотрели на Бардена.

– Значит, ты никогда не слышал о Маурере? – глумился он. – Значит, ты не читаешь газет?

– Только спортивную хронику, – сквозь зубы ответил Пит.

Барден снова отвел руку, но Конрад успел перехватить ее.

– Успокойся, Сэм, – сказал он спокойно.

Барден повернулся, он холодно и тупо смотрел на Конрада.

– Да, конечно, – горько сказал он. – Успокойся, не думай о парнях, которых убили. Не вспоминай об их вдовах и детях. Успокойся! Что, ты считаешь, я должен сделать? Обнять и расцеловать этого красавчика?

Конрад опустил руку Бардена.

– Прошу прощения, что прервал эту беседу, но мне нужен этот парень. – Он вытащил лист бумаги и положил его на стол. – Это тебе, Сэм. Не хочешь ли подписать?

От прилившей крови лицо Бардена стало багровым. Он взял бумагу, взглянул на нее и положил обратно на стол.

– Что ты собираешься с ним делать? – спросил он скрипящим голосом. – Положишь его в постель с радио и будешь четыре раза в день вкусно кормить?

Конрад твердо посмотрел на него, но ничего не сказал. Барден фыркнул, обошел вокруг стола, взял журнал записей, размашисто сделал запись, промокнул чернила и протянул журнал Конраду.

– Ладно, забирай крысенка. Он не говорит. Он ничего не знает. Он никогда не слышал о Маурере. Он на милю не подходил к парку. Если ты думаешь, что вытянешь из него что-нибудь без битья, то ошибаешься.

– Мне нужен еще фургон и эскорт, – сказал Конрад. – Устрой мне это, пожалуйста, Сэм.

Барден поднялся и кивнул одному из детективов. Тот сразу вышел. Затем Барден подошел к Питу и сурово посмотрел на него.

– Ты еще вернешься сюда, Вайнер. Не воображай, что все будет легко и приятно, раз тобой интересуется окружной прокурор. Ты вернешься, и мы что-нибудь приготовим для тебя… – он замахнулся и нанес такой удар Питу правой, что тот опрокинулся вместе со стулом.

Пит растянулся на полу с ошеломленным видом, держась рукой за пылающую правую щеку. Конрад отвернулся. Он не одобрял подобных методов, но не мог и порицать Бардена. Потерять трех хороших полицейских, спасая жизнь никчемному молодому гангстеру, было горько. Пит с трудом поднялся на ноги и прислонился к стене. Никто ничего не говорил. Никто не двигался. Прошло несколько минут, открылась дверь, и вернулся детектив.

– Все в порядке. У бокового входа, сэр.

– Забирай его, – с отвращением сказал Барден, – и не забудь вернуть его. Он нам нужен.

– Верну, – пообещал Конрад и взглянул на Пита. – Пошли, Вайнер.

Пит пересек комнату. Ему пришлось обходить детективов, ни один из которых не сделал попытки отодвинуться. Они ненавидяще смотрели на него.

Тяжелый фургон со стальными стенками стоял у бокового входа в большом закрытом дворе. Вокруг стояли полицейские с пистолетами наготове. Шесть копов с жесткими внимательными лицами сидели на мотоциклах с запущенными двигателями. Пит забрался в фургон. Конрад залез вслед за ним. Стальная дверь захлопнулась, и Конрад закрепил ее двумя массивными болтами.

– Садись, – сказал он грубо.

Пит сел. Он услышал, как взревели моторы, затем фургон двинулся в путь к городскому управлению. Конрад достал пачку сигарет, вытащил две, прикурил одну для Пита, затем прикурил сам.

– Что ты собираешься делать, Вайнер, когда за тебя внесут залог? – спокойно спросил он.

Пит быстро взглянул на него.

– Вы обвиняете меня в убийстве, не так ли? В этом случае не пустят под залог.

Конрад задумчиво посмотрел на него.

– Может быть, я не буду обвинять тебя в убийстве, только в связи с известными преступниками. Тогда ты можешь быть выпущен под залог через пару часов.

Он увидел, как Пит побледнел.

– Я не хочу выходить под залог.

– Почему?

Пит ничего не сказал. Он смотрел на наручники, чувствуя, как лицо его покрывается потом.

– Уж не боишься ли ты оказаться выпущенным под залог?

– Я этого не говорю, – сказал Пит.

– Ты передумаешь. Подумай. Если ты окажешься на свободе, я не дам ни цента за твою жизнь. Я не смогу защищать тебя, если ты не заговоришь.

– Я ничего и ни о чем не знаю, – мрачно заявил Пит и повернулся к Конраду спиной.

– Ты дурак! – сказал Конрад. – Девушка опознает тебя. Думаешь, сможешь опровергнуть ее показания? Тебя послали убить ее, не так ли? Ты действовал по приказу Маурера?

Пит молчал.

– Рано или поздно, но ты заговоришь, – спокойно заметил Конрад. – Ты не сможешь провести остаток своих дней подвешенным в пространстве. Ты должен сам к этому прийти. Либо ты будешь говорить, и мы защитим тебя, либо ты будешь держать рот закрытым, и мы освободим тебя. Ничего другого для тебя нет.

Пит продолжал молчать.

– Ты нас не интересуешь, – продолжал Конрад. – Нам нужен Маурер. Помоги нам, и мы позаботимся о тебе.

Пит повернулся.

– Позаботитесь? Смех! Вы думаете, что сможете защитить меня? Пока я молчу, у меня есть шанс, пусть мизерный, но шанс есть. Если же я заговорю – мертв. Ни вы, ни ваша проклятая полиция не смогут спасти меня!

– Не будь дураком! – взорвался Конрад. – Конечно, мы защитим тебя. Я это гарантирую.

Пит посмотрел на Конрада, потом наклонился и сплюнул на пол.

Когда Конрад вошел в кабинет, Ван Рош ожидал его.

– Привезли его? – спросил он.

– Да, – ответил Конрад. Он прошел к своему столу и сел. – Он на десятом этаже с парой охранников. Что ты так волнуешься?