Кейд - Джеймс Хедли Чейз

– Да.

– Ты думаешь, мы сможем прожить на три сотни в неделю?

– Конечно. Тысячи людей живут и на меньшие суммы.

Хуана похлопала его по руке.

– Тогда поедем в Нью-Йорк.

Все эти разговоры велись ночью. Отменив заказ на билет, Кейд позвонил своим мексиканским адвокатам. Им он сказал, что раздумал разводиться. Вопрос о разводе они тоже обсуждали ночью.

– Мы не должны разводиться! – кричала она, с силой сжимая его руку. – Без тебя я пропаду! Никто никогда не желал жениться на мне. Ты понимаешь? Я вернулась только потому, что ты мой муж.

Он взял ее лицо в ладони.

– Только потому, что ты моя жена, я смог простить тебя, – сказал он.

Когда он закончил разговор с адвокатами, Хуана соскочила с постели и заключила его в объятия.

– Я так рада! Давай вернемся в наш домик. Зачем нам торчать в этом противном отеле. Начнем экономить деньги прямо сейчас. За дом ведь заплачено до конца месяца. Вернемся домой, и я тебе что-нибудь приготовлю.

И они вернулись. Первым делом Кейд заметил новехонький «сандерберд» алого цвета в гараже.

В ответ на его вопросительный взгляд Хуана только небрежно отмахнулась.

– Тот мне больше нравился. А этот подарил мне Педро. Он просто должен был это сделать – ведь по его вине сгорела та наша машина.

Кейд сделал плечами движение, как будто поправлял тяжелый груз за спиной. Он прошел в дом, отворил застекленную дверь и вышел в патио, к цветам и фонтанчику. Опустился в шезлонг.

– Я принесу тебе выпить, кариньо. Тебе текилы?

– Нет, ничего не надо, спасибо. Я сейчас не пью.

– Но почему?

– Выпивка плохо на мне сказывается.

Хуана посмотрела на него удивленно, потом пожала плечами и сказала:

– Пойду распакую твою сумку.

Она оставила его.

Кейд подставил лицо лучам солнца. Его тошнило от мысли о «сандерберде» в гараже. Подавляла атмосфера дома. Он был уверен, что Хуана и Диас трахались в большой прохладной спальне наверху.

Ничего не выйдет, сказал он себе. Может быть, это протянется месяц, а может, и еще меньше. «Деньги и потребности тела». Она такая, какая есть, и ничего с этим не может поделать, так же, как я ничего не могу поделать с тем, что я люблю ее.

Но, по крайней мере, думал он, какое-то неопределенное по длине время они будут вместе, он будет обладать ею, она будет рядом, он сможет любоваться ее красотой и готовиться к неизбежному разрыву. И в этом, строго сказал Кейд себе, он должен быть уверен. И к этому готов, и когда разрыв станет фактом, он должен будет раз и навсегда выбросить Хуану из головы. И никакой выпивки. Он слишком много перенес, чтобы позволить ей еще раз проделать с ним ту же самую штуку.

И в течение десяти дней они жили вместе, до полного истощения занимались любовью, ходили в недорогие ресторанчики, когда им того хотелось, ходили в кино и совершали долгие поездки на «сандерберде». Это был спокойный период в жизни Кейда, но он не отходил от жены ни на шаг. Он сопровождал ее даже тогда, когда она выходила за продуктами. Кейд стал тенью Хуаны, и это ее обеспокоило.

Как-то вечером, когда они сидели в садике, Хуана спросила:

– Ты счастлив, кариньо?

Он оторвался от кроссворда, который пытался решать.

– Почему ты это спрашиваешь?

– Ты так изменился. Ты так спокоен, так серьезен. Ты больше ничем не интересуешься.

– А чем я должен интересоваться?

– Ну, мало ли... Разве ты не собираешься снова начать работу?

– Конечно. Я как раз собирался поговорить об этом с тобой. Я должен вернуться в Нью-Йорк на следующей неделе. Ты, конечно, поедешь со мной.

– Да, – и посмотрела на него испытующе. – Где мы будем жить в Нью-Йорке?

– Поначалу остановимся в отеле, а после подыщем квартиру.

– Сада там не будет?

– Нет.

Она скрестила длинные ноги. На ней было только бикини, и Кейд подумал, что никогда не видел более прекрасной женщины.

– Может, мне лучше присоединиться к тебе, когда ты уже найдешь квартиру? Мы тогда сэкономим деньги. А в этом доме мы можем жить еще две недели. – Она поглядела на него с улыбкой. – Видишь, я становлюсь очень бережливой.

– Ты поедешь со мной, Хуана. Я не оставлю тебя одну в Мехико.

Она пожала плечами и похлопала его по руке.

– Хорошо, хорошо, кариньо. Я сделаю так, как ты считаешь нужным. Когда мы уезжаем?

– В следующий четверг.

– Мы можем поехать в Нью-Йорк на машине – просто выедем на день раньше, в среду.

– От машины в Нью-Йорке не будет никакого толку, Хуана. В наши дни никто не покупает машин в Нью-Йорке... там такое движение, что просто негде припарковаться. Мы продадим машину. Я попрошу Крила найти покупателя.

Он пристально смотрел на нее. Ее глаза потемнели, но, немного подумав, она кивнула.

– Я не знала об этом. Хорошо. Мы продадим машину, а деньги потратим на обстановку квартиры.

Вечером, когда Хуана готовила обед, Кейд позвонил Эду Бердику.

– Я возвращаюсь в четверг, Эд, – сказал он. – И готов сразу же приступить к работе.

– Отлично! А почему ты не писал? Я уже начал беспокоиться. Я звонил в «Эль Прадо». Сказали, что ты съехал. Что там у тебя происходит? Ты в порядке?

– Все нормально. Не о чем беспокоиться. Все расскажу при встрече.

– Прекрасно. У меня как раз есть работенка, которая только тебя дожидается. Ты сможешь начать в пятницу?

– Что за работа?

– Премьера нового мюзикла с костюмами от Гарри Уэстона. Мы договорились об эксклюзиве для приложения. Все должно состояться днем в пятницу.

– Хорошо. Я там буду, – ответил Кейд и повесил трубку.

Затем он позвонил Крилу.

– Хуана и я решили снова жить вместе, Адольфо, – начал он с места в карьер, едва успев обменяться приветствиями. – В четверг мы уезжаем в Нью-Йорк. «Сандерберд» мы оставляем в гараже. Ты бы не мог продать его? Назначай какую хочешь цену, только избавься от этой тачки.

Последовала долгая пауза, затем Крил тревожно переспросил:

– Ты и Хуана? Нет, я, наверное, не расслышал. Вэл, что ты сказал?

– Все в порядке. Не волнуйся, старина. Я знаю, что делаю. Так позаботишься об автомобиле?

– Конечно, амиго.

– Спасибо, – и Кейд быстренько положил трубку.

Вечером в среду Хуана упаковывала вещи. Внезапно она села на кровать, обхватив голову руками.

Кейд подошел к ней.