Автовор - Сергей Романов

Сурен словно предчувствовал надвигающуюся беду. Нет, опасность исходила не от органов правопорядка, а с той стороны, откуда Сурен ее никогда не ждал. Поздно вечером в его кабинетике раздался телефонный звонок и вальяжный мужской голос без всяких приветствий поинтересовался:

– Автосервис? Чувачки, к вам на ремонт черный «Шевроле-Блейзер» не пригоняли?

– А с кем я разговариваю? – вместо ответа задал свой вопрос Сурен.

– Это не столь важно. Хотя нам скрывать нечего. Это личный секретарь Фотия. Вам что-нибудь говорит это имя?

– Да-да, конечно, – в ту же секунду ответил Сурен.

И хотя Оганян был не из робкого десятка, повидал немало трупов на своем веку и был участником многих криминальных разборок, с ребятками Фотия ему сталкиваться не хотелось. Уголовный авторитет по кличке Фотий контролировал чуть ли не всю сеть столичных игорных залов, фешенебельных саун, содержал сотни нелегальных домов терпимости и притонов. Сурен отлично знал, что после торговли оружием и наркотиками бизнес Фотия считался довольно-таки прибыльным. Но это была невидимая для властей и контролирующих органов сторона деятельности Фотия, а легально в ведении этого бизнесмена находилось несколько магазинчиков, торгующих интимными и эротическими безделушками. Поговаривали, что Фотий не только имел выходы на городскую и Государственную Думу, но и считался помощником какого-то депутата, был на короткой ноге с несколькими членами правительства и порой неделями не вылезал из государственного заповедника, где охотился на кабанов и лосей с нужными людьми, занимающими высокие государственные посты.

В криминальном мире связываться с Фотием никто не решался. И если в годы становления рыночных отношений, когда одно великое государство приказало долго жить, а другое рождалось в муках, крови и слезах, спорные вопросы со своими конкурентами Фотий решал с помощью кулаков и оружия, то в последнее время неугодные ему конкуренты устранялись с помощью представителей власти. Довольно-таки цивилизованным способом. На проштрафившуюся фирму вдруг неожиданно приезжала налоговая полиция или ребята из управления по борьбе с экономическими преступлениями, опечатывали сейфы, забирали документы, и через несколько недель, а то и дней неугодные Фотию конкуренты попросту исчезали.

Сурен слышал, что сам Фотий лишь изредка встречался со своими экономическими партнерами, никогда не заходил в принадлежащие ему казино и секс-шопы. Он вел богемный образ жизни, посещал театры и слыл меценатом. То ли правда, то ли вымысел, но молва донесла, что на церковной ограде, которую на свои деньги соорудили члены преступной группировки, несколько дней провисела табличка «От Фотиевой братвы».

– Ну так что? Пригоняли вам черный «Шевроле-Блейзер» с государственными номерами…

– Нет-нет, – после некоторой паузы почему-то ответил Сурен. И понял, что, солгав, совершил непростительную ошибку. Но делать было нечего, и он поинтересовался: – Почему вы думаете, что машина находится именно у нас?

– По одной простой причине, мой дорогой коллега. Ваши конкуренты по однородному бизнесу, которым мы просто не имеем права не доверять, отрицают свою причастность к угону этой машины. Значит, мы вправе думать, что на нашем «Блейзере», в котором находился чемоданчик с деньгами и важными документами, покатались или ваши люди, или безмозглые юнцы. Последних уже давно бы поймала милиция, и автомобиль был бы найден. Но прошла целая неделя, а «Шевроле» как в воду канул. Чувствуется высокий профессионализм.

Еще было не поздно попытаться уладить дело, откупиться незначительной суммой, но Сурен, словно оцепенев от магического имени уголовного авторитета, сделал вторую непростительную ошибку.

– Нет-нет. Передайте господину Фотию, что наша фирма, совершенно не причастна к этому недоразумению.

– Ну, на нет, как говорится, и суда нет. Кстати, – поинтересовался абонент, – а где сейчас находится Шамиль?

– Он мне не докладывает, – довольно сухо ответил Сурен.

– Вот только не нужно грубости, – растягивая слова, ответил небрежный голос в трубке. – Так вот, пока еще в ваших интересах, чтобы Шамиль как можно быстрее позвонил в офис Фотия и связался со мной, его секретарем. Вам понятно?

– Как можно быстрее – понятие растяжимое…

– Речь идет о паре-тройке часов. Не больше. Бог с ними, с деньгами, но в машине были очень важные документы, которые, может быть, вы это знаете не хуже меня, сулили господину Фотию немалую прибыль.

– Откуда мне знать! – перебил своего абонента Сурен и хотел сказать, что в ближайшие пару часов Шамиля найти будет практически невозможно.

Но голос в трубке вяло промолвил о том, что «время пошло», и до слуха Сурена долетели короткие гудки.

Он в сердцах швырнул трубку на стол и, хлопнув дверью, бросился вниз. По лестнице к нему в каптерку поднимался Натюрморт, и Сурен всей своей массой налетел на полупьяного художника. Натюрморт потерял равновесие и кубарем покатился вниз. Но Сурен, перепрыгнув через пьяное тело, даже не остановился. Он подбежал к группе слесарей, которые травили анекдоты, и обратился к Вахе:

– Бери машину, гони в автодорожный институт и приволоки мне сюда Климова. Живого или мертвого! Ты меня ясно понял?

Ваха сразу понял, что от него требует чем-то разъяренный начальник, и попятился к выходу из мастерских.

Сурен оглядел толпу умолкших рабочих.

– Ты, – сказал он одному из них, – мчишься на Ермолинский аэродром. Ты – в сауну гостиницы «Космос». Ты – на квартиру к балерине… Словом, Шамилю нужно передать, чтобы он срочно связался со мной.

Отдав приказания, Сурен медленной походкой направился наверх, в свой кабинет. Около лестницы, под которой была установлена раковина умывальника, стоял Натюрморт, тер рассеченную бровь и рассматривал свое лицо в зеркало. Он повернулся к Сурену, медленно ткнул пальцем в его сторону:

– Зачем же руки распускать, чурка ты с глазами.

Сурен вплотную приблизился к Натюрморту. Резким движением руки он двинул своего подельщика в живот. Тот только икнул и в то же мгновение, обхватив Сурена за талию, обмяк и стал сползать на пол. Сурен, не проронив ни слова, оттолкнул его от себя и направился к лестнице.

– За что, сволочь? – услышал он голос скорчившегося на полу Натюрморта.

– За художества.

Он поднялся к себе в кабинет и только теперь понял, какую ошибку он совершил, не сказав о «Блейзере». Но в меньшей мере он считал виновным себя. Попадись ему сейчас на глаза угонщик Климов, Сурен не поручился, что оставил бы его в живых.

Он сел в кресло, положил стреляющую короткими гудками трубку на телефонный аппарат и уткнулся лицом в ладони. Он не смог бы сказать, сколько прошло времени. Из оцепенения его вывел телефонный звонок:

– Шамиль говорит. Что случилось?

– Беда, Шамиль. Климов угнал «Блейзер» Фотия.