Частное расследование - Фридрих Незнанский

Турецкий молча кивнул.

— Значит, вирусоносителей зарегистрировано шестнадцать тысяч четыреста тридцать два, а больных пока только две тысячи семьсот восемьдесят девять. Но растет, все растет, в геометрической прогрессии.

Турецкий кивнул, как показалось Сергею, почти удовлетворенно.

— А убийства — за месяц?

— Выросли на двенадцать процентов.

— Самоубийства?

— На тридцать девять процентов, ого! — Сергей даже сам удивился.

— Неплохо, — процедил сквозь зубы Турецкий. — Гляди, перестраивается все же народ. Кто за кордон тикает, а кто и еще того дальше… А детская смертность, она как?

— Ну, этого я не держу.

— Зря. Это тоже отнюдь не пустяк. На девять процентов детская смертность за месяц выросла, скажу я тебе по секрету!

Сергей, не понимая, куда клонит шеф, мрачнел все больше и больше.

— Зачем вы сегодня пришли, Александр Борисович? Сегодня?! Зачем?!

Турецкий повернулся и отпер свой сейф.

— За патронами.

Сережа остолбенел.

— За патронами?!

— А что? — Турецкий разыграл в свою очередь удивление, оставаясь при этом довольно спокойным. — Нельзя, что ли?

— Так у вас же обойма была? Вы ж в отпуск пистолет с собой брали? — Сережа не нашел ничего умнее. — С полной обоймой. И шестой патрон в стволе. Да?

— Да. — Турецкий посмотрел на Сережу.

Надо ему что-то сказать, чтоб он отвязался. Афишировать приключение возле дендрария Турецкому не хотелось. Если тот старый майор со шрамом пришлет запрос или благодарность — вот тогда, может быть.

«Но майор ничего не пришлет, — подумал Турецкий. — Он не успеет уже».

— Я потерял.

— Обойму? — обалдел Сережа. — С пистолетом?

— Нет. Без пистолета.

— Да как же так обойму потерять без пистолета?

— Да так же вот. Забыл. В электричке оставил. — Турецкий достал пистолет и стал его заряжать.

— Александр Борисович, может, к врачу вам?

— Да я здоровее тебя. И в этом смысле тоже. Да брось ты, пусти! — Турецкий отвел в сторону руку Сергея. — Я дурака валяю, все от нервов. Шучу все, брат, шучу! Шучу, чтоб не рыдать. Ну что? Пойду-ка я, пожалуй! — Турецкий встал, успокоительно хлопнул Сергея по плечу: — Все. Держи! До встречи!

Турецкий сидел в осиротевшей квартире Марины. Он был чисто выбрит, в свежей рубашке, в костюме.

Куклы в Настенькиной комнате изображали мизансцену под названием «Свадьба».

«Останься Настенька жива, — подумал Турецкий, — теперь это было бы «Землетрясение» или «Бойня возле дендрария», эх-х-х…

Его передернуло от этих мыслей, он был совсем не циник, но он не мог себя заставить думать о другом. Что было бы, если… Каждый человек знает прекрасно, что жизнь не переиграешь, она живется один раз, и никто-никто в целом свете не знает, «что было бы, если» и могло ли вообще быть иначе…

Тем не менее каждый из нас сотни раз в жизни думал и, самое странное, мучился этим бессмысленным вопросом вопросов: «что было бы, если бы все сначала…»

Бред!

Не спеша Турецкий достал пистолет и положил его рядом с собой на сервировочный столик.

— Рагдай! Поди сюда. Ну что, псина? — Турецкий ласково потрепал пса за холку. — Я думаю, если они к нам не идут, так мы пойдем к ним, а? Помнишь, «если гора не идет к Магомету, то Магомет сам идет к горе».

Рагдай моргнул, словно соглашаясь с хозяином.

— Не знаю уж, как тебе, а мне с этим миром все ясно… Или почти все…

Рагдай положил морду на колени Турецкому и замер.

Так, замерев, они просидели долго, может быть, час или два.

В памяти Турецкого всплыли вдруг спокойные и вместе с тем чуть-чуть загадочные строки Наума Коржавина:

Кто поймет нас? — Всю эту

Заколдованность круга.

Никого у нас нету —

Мы одни друг у друга.

Турецкий взвел курок и поднес пистолет к собачьей голове, лежащей у него на коленях.

Перед глазами его все поплыло…

Выдохнув, он не спеша нажал на курок, и вместе с негромким хлопком выстрела «марголина» рядом с Турецким взорвался звонком телефон.

— Да? — Турецкий встал, взял трубку.

— Сашка, ты?

— Я. Кто это?

— А это сроду не узнаешь, Славка я, Карнаухов, учились в школе вместе, может, помнишь?

— Да вроде помню.

— Во! А я твой телефон случайно узнал, через справочную свою, в министерстве я сейчас шишкой на ровном месте работаю. Удивился? Да нет, телефонистом. Узнал твой телефон рабочий, а на работе дали этот: позвони сюда, дескать, попробуй… У тебя что-то случилось? Они как-то странно со мной говорили.

— Да ничего не случилось.

— Не поздно я тебе звоню-то? Не разбудил?

Турецкий заметил на обоях возле телефона свежее маленькое кровавое пятнышко и, положив пистолет рядом с телефоном, протянул освободившуюся руку, смазал пятнышко пальцем.

— Спишь, что ль, скажи?

— Нет, — ответил Турецкий.

— Ну как ты живешь-то вообще? Тут говорят, ты вроде Шерлок Холмсом стал?

— Ну если говорят, то так и есть, наверно.

— Женился? В прокуратуре пашешь?

— Слушай, что тебе надо?

— Вообще-то по делу звоню тебе. У нас проблема тут. На работе у нас, в раздевалке, ворует кто-то. Ну так, по мелочи, сечешь? Зажигалку импортную у Лехи, слесаря, скосили недавно… И вот поймать, ну за руку схватить, никак не можем. Тебе интересно?

Турецкий посмотрел на труп Рагдая с простреленной головой и ответил:

— Да. Интересно. Очень.

— Так вот, продолжаю. В раздевалке у нас, кроме своих, никого не бывает. Только свои. Ворует свой. И вот мы пятеро, все свои, сидим вот у меня дома и квасим милую. Ты, может, к нам подъедешь?

— Да нет, у меня есть еще дело. Одно. Неотложное.

— А то бери бутылки три — и к нам!

— Да я уж объяснил тебе, не понял?

— Да все я понял! А как нам вора вычислить из нас, скажи?

— Не знаю.

Турецкий не спеша положил трубку на аппарат и взял пистолет…

Там, на другом конце телефонного провода, на другом конце Москвы, Славка Карнаухов тоже положил трубку на аппарат и взялся за другой, за радиотелефон, располагавшийся рядом.

— Да, это я. Нет, он жив. Конечно! Только что с ним беседовал… А вы уверены, что слышали выстрел? Ну, я не знаю, застрелил свою собаку, может быть. Да нет, я говорю вполне серьезно, какие ж шутки тут! Ну хорошо, могу еще попробовать. Предлог? Ну, я ведь пьяный как бы… Так, по дури, скажу, что попрощаться забыл. Ну, спьяну как бы… Забыл сказать «до свиданья!». Да чем глупее, тем правдоподобней. Конечно, ну, в натуре… Ну. Перезвоню через минуту.