Для крутых закон не писан - Андрей Бадин

— Я тебе позже объясню, — ответил он, — не тяни время, действуй быстро и в точности выполни все, что я сказал.

— Настя пошла к подружке, — начала жена, — сказала, что вернется через час, и без нее мы никуда не поедем.

— Естественно, не поедем, — начал злиться уставший Бугров. — Все равно иди с Пашкой в квартиру и сидите там. Позвони дочке и сообщи, чтобы была у подружки и никуда не выходила. Я ее заберу прямо оттуда.

— Хорошо, я все выполню, — пообещала жена и отключила связь.

Бугров решил зря времени не терять и начал действовать. Они с Толмачевым пошли в оружейное хранилище, взяли бронежилеты, укороченные автоматы «калашников» с глушителями, магазины к ним и портативные, размером с авторучку, рации. Погрузили все это в спортивную сумку, написали объяснительную начальнику хранилища, в ней перечислили взятое и покинули управление.

К дому Бугрова решили отправиться на «восьмерке» Алексея, так как личная машина Николая была исковеркана и отдыхала на площадке технической лаборатории управления. С ней производили следственные действия, и пока ее даже в ремонт нельзя было отдать. Хотя капитан понимал, что ремонту она не подлежит и теперь пойдет только на списание.

Алексей вышел из здания со спортивной сумкой в руках, прошел на стоянку, где парилась на полуденном солнце его ненаглядная, выключил сигнализацию, открыл дверцу, сел в салон, завел двигатель и поехал к главному входу в управление. Возле высоких дубовых дверей притормозил и подождал, пока Бугров выйдет и сядет к нему.

Когда тот захлопнул дверцу и устроился на сиденье поудобнее, Толмачев дал полный газ, и легковушка, резво набирая скорость, помчалась по Сретенке в направлении Садового кольца. Ехали быстро, нарушали правила и проезжали светофоры на красный свет. Неслись по некогда запруженным московским улицам и радовались, что машин сегодня не очень много. Иначе пришлось бы пару часов париться в пробках.

Когда остановились у подъезда дома Николая, он вынул из подмышечной кобуры пистолет, проверил его готовность к стрельбе и сунул обратно. Открыл дверцу, вылез и быстро пошел к двери. Алексей остался в машине, вынул из сумки бронежилет и не спеша надел его под джинсовую куртку. Николай это сделал уже по дороге.

Бугров бегом поднялся на третий этаж, ключом открыл железную дверь, вошел в квартиру и громко произнес:

— Люда, вы здесь, вы готовы? Уезжаем. — Не разуваясь, он вошел в пустую гостиную, потом осмотрел все комнаты и с удивлением не обнаружил ни жены, ни детей. Только черный вечно голодный кот Васька мирно вился возле ног хозяина и довольно мурлыкал.

— Люся, Паша, Настя? — громче позвал Бугров и прислушался, но пустая трехкомнатная квартира ответила ему слабым эхом.

— Черт! — выругался капитан и уже хотел идти на улицу искать непослушную жену, как вдруг отчетливо услышал тихие шаги, доносившиеся из коридора. Кто-то осторожно крался в его сторону, и под ногой дважды предательски скрипнула паркетина.

Николай молниеносно прижался спиной к стене, выхватил уже взведенный пистолет и направил его на дверной проем. Дверь начала сначала медленно открываться, но затем быстро распахнулась и в гостиную с криком вбежала девятилетняя дочка Настя.

Николай с шумом выдохнул, убрал за спину пистолет и поставил его на предохранитель, быстро запихнул в кобуру и задернул полу куртки. Настенька с радостным смехом бросилась к любимому папочке на ручки, обняла за шею и весело прокричала:

— А, напугала, напугала!

— У, я сейчас тебя съем, проказница, — расслабился Бугров, обнял дочку, приподнял ее, пару раз крутанул в воздухе, прижал к груди и поцеловал в щеку. Потом поставил на пол и строго отчитал: — Доча, нельзя так пугать, так можно и до инфаркта довести.

Настенька была первенцем в семье Бугровых и долгожданным ребенком. Она быстро росла, была здоровой, веселой девочкой, радовалась жизни и радовала родителей своими успехами. В школе училась на пятерки и четверки, и родители гордились ее отменными математическими способностями.

Настенька была одета в легкое хлопчатобумажное летнее платьице, носочки и тапочки, а в волосах у нее красовался пестрый бантик. Она весело скакала вокруг отца и нараспев голосила:

— Напугала, папочка, напугала!

Он схватил девочку под мышки, притянул к себе, легонько встряхнул и строго спросил:

— Где мама?

— Они во дворе гуляют, — весело ответила та.

— Как гуляют, я же маме звонил и просил домой вернуться, — удивился Бугров. — И к тому же я их там не видел.

— Не знаю, — сказал Настя, — я была у Леночки из соседнего подъезда, пришла домой, а их нет. И во дворе их нет. Значит, в магазин пошли — вкусненького принесут.

Николай рассердился не на шутку, вынул сотовый и набрал номер Людмилы. Решил сделать ей взбучку за непослушание, но ее аппарат молчал.

В этот момент у Николая екнуло сердце. Он сосчитал, что со времени его звонка прошло двадцать минут, а для того, чтобы подняться со двора в квартиру, жене потребовалось бы две минуты.

«Значит, либо она не восприняла мои слова всерьез и продолжает болтать с подружками, либо что-то случилось».

— Настя, сиди дома, никуда не выходи и никому не открывай, — сказал отец, бросился к выходу, выскочил на лестничную клетку, закрыл на ключ железную дверь и побежал вниз по лестнице. Когда спустился во двор, то приблизился к машине Алексея, сунул голову в окно и произнес:

— Ты Людмилу не видел?

— Я внимательно осмотрел двор, но ее не заметил. А что, дома их нет?

— Настя говорит, что они с прогулки не вернулись, — ответил Бугров и пошел сам осматривать детскую площадку в центре большого, усаженного кустами и деревьями двора. Он подошел к песочнице, кивнул соседкам по дому и спросил:

— Вы Людмилу и Павлика не видели?

Маленькая, сухонькая бойкая старушка кивнула в ответ, встала, приблизилась к Бугрову, причмокнула ртом со вставными пластиковыми челюстями и прошамкала:

— А как же, видели. Ваш Павлик играл в куличики, на качелях катался, а Люся со мной разговаривала. Про погоду говорили, про цены, больно молоко и хлеб подорожали. Потом ей кто-то позвонил по мобильному, они собрали формочки и лопатки, попрощались и пошли в подъезд — домой, стало быть.

— А в подъезд больше никто не входил или не выходил? — продолжал допытываться Николай.

— Никто, кроме врачей, — прошепелявила словоохотливая бабуля.

— Каких врачей?

— «Скорая помощь» приезжала к соседу из тридцать шестой. Забрали его в больницу, на носилках вынесли. Тяжелый он, втроем тащили.

Когда Николай услышал, что кого-то вынесли на носилках из его подъезда, у него руки затряслись от нервного возбуждения. Он бросился к дому, поднялся на четвертый этаж и позвонил в тридцать шестую квартиру. Через минуту ему открыл заспанный сосед дядя Вова и с удивлением спросил: