Изгнание в Индию - Арам Тер-Газарян

Они подошли к большому дому.

– Обувь оставьте здесь, – женщина указала на ящичек, стоявший в углу террасы.

Анна сняла мягкие кожаные монашеские полуботинки, которые вместе с одеждой принес Аравинда.

– Оденьте тапочки, – почти приказным тоном сказала служанка, и они вошли в дом.

Внутри все пестрело от обилия красок и ковров. Стены дома были отделаны сочетанием камней таким образом, чтобы внутри всегда сохранялась прохлада, какая бы страшная жара не стояла на улице.

Служанка провела Анну мимо нескольких дверей и вывела на крытую террасу с обратной стороны дома.

Служанка поклонилась мужчине, сидевшему там на коврах и подушках, и ушла.

– Мистер Джавал, я пришла к вам с поручением одного нашего знакомого, – вежливо и уважительно сказала Анна.

Перед ней сидел худой мужчина лет пятидесяти, одетый в атласный темно-коричневый халат, расшитый серебряной нитью. Он явно был занят какими-то серьезными подсчетами, поэтому не сразу оторвался от бумаг, которые были разложены рядом со счетами на низком столике из слоновой кости.

– А? – он посмотрел на нее непонимающим взглядом. – Ах, да!

Анна ожидала увидеть жирного, обложенного предметами роскоши самодовольного торгаша, а встретила, как она сама назвала, «индийский вариант английского клерка».

– Присаживайтесь, пожалуйста! – пригласил ее Джавал, указывая на стул стоящий около стены, и что-то крикнул на хинди.

Тут же вошел слуга, который поставил стул посреди террасы, за ним вошли еще двое, неся обеденный стол из резного дуба, следом еще двое, со стулом и чайным сервизом. Все эти передвижения длились не больше минуты. И, наконец, стол, покрытый тончайшей работы белой скатертью, на которой стояли вазы со сладостями, фруктами, хлебными лепешками и разнообразными закусками, чайными принадлежностями и тарелками, был готов к приему.

Джавал встал со своих подушек и, слегка поклонившись, пригласил Анну за стол.

– Я очень рад наконец-то увидеть хотя бы кого-то с вестями от Эндрю, – сказал он. – Где вы его видели в последний раз?

Вид воспитанного, вежливого и открытого к общению человека растопил лед в душе Анны.

– Эндрю спас мою жизнь, – многозначительно сказал Джавал. – Он заплатил за меня индонезийским мошенникам, которые обманом хотели завладеть моей лавкой, – когда я еще торговал около порта. А потом разделался с ними. Поэтому любой человек, даже оккупант и иноверец, который пришел ко мне от него – это мой самый близкий друг.

– Я видела его в Бомбее, – сказала Анна. – Почти семь лет назад.

Лицо Джавала еще сильнее вытянулось от удивления. Но он ничего не ответил, а только кивнул.

– Двое моих друзей с Борнео познакомились с ним там. Он собирался плыть в Аравию.

Джавал кивнул, давая понять, что знает об этом безумном намерении Эндрю.

– Тогда же выяснилось, что его новозеландский хозяин убил моего бывшего свекра-проповедника.

Джавал застыл на месте, видимо, ожидая услышать известие о казни Эндрю, и тут же сообразив, что чемоданчик лучше будет отдать, чтобы не иметь проблем с властями.

– Мы имели с ним очень долгую беседу, мистер Джавал. И договорились не привлекать к этому делу полицию, потому мой бывший супруг совершил непростительную ошибку, сначала обидев собственного отца, а затем меня – свою законную супругу.

Купец заинтересованно подался вперед.

– Эндрю назвал мне свое секретное слово, – сказала Анна.

– Я вас слушаю, – ответил Джавал.

– Маори.

Джавал удовлетворенно кивнул.

– Вы больше ничего не слышали об Эндрю? – спросил он.

– К сожалению, нет, – ответила Анна. – Но, боюсь, что ничего хорошего с ним не могло приключиться, учитывая его непосредственный характер.

– Да, – с горечью выдохнул Джавал. – Это дурное качество, скорее всего, сгубило его. Вбить себе в голову идею принять ислам, чтобы перестать употреблять спиртное…

Купец пожал плечами.

– Просто нет слов, – сказал он. – Будем надеяться, что боги сберегли его, миссис Сколфилд, как я понимаю?

– Да. Бывшая миссис Сколфилд. Если хотите Анна, – ответила она.

– Я с радостью отдам вам его багаж, тем более, что вы имеете на то больше права, чем кто-либо другой, – Джавал внимательно посмотрел на нее. – А мистер Сколфилд? Он в курсе новостей об убийце его отца?

– Мистер Сколфилд лучше всех нас осведомлен о том, что произошло с его отцом, – ответила Анна.

– Вы хотите сказать…?

– Мистер Сколфилд является убийцей собственного отца и убийцей собственной жены.

Джавал посмотрел на монашеское одеяние Анны и замолчал на несколько секунд.

– Ваша настоятельница знает, кто вы? – наконец спросил он.

– Нет. Она думает, что я бедная девушка из лондонских трущоб.

Джавал удовлетворенно выдохнул.

– Ваш супруг мне известен.

– Бывший супруг, – поправила его Анна.

– Простите, – он отхлебнул из чашки. – Он – очень влиятельное лицо в Лондоне и имеет обширнейшие связи по всему миру. Более того, он является моим торговым партнером… И я меньше всего хотел бы вмешиваться в его семейные дела, Анна.

Он еще раз замолчал.

– У меня нет оснований не верить вам. Десять лет, которые я обещал хранить бумаги Эндрю, не прошли, но, как он и говорил, появился человек, который назвал кодовое слово. Поэтому, Анна, я прошу вас забрать багаж моего друга и спасителя, и больше не появляться в моем доме. Сейчас я его вам принесу.

Джавал встал из-за стола и вошел в дом.

Через десять минут он пришел с потертым кожаным чемоданом, обклеенным этикетками азиатских портов.

– Вот его чемодан, – сказал Джавал тоном, дававшим понять, что визит окончен.

Анна приняла чемодан из его рук, и, поблагодарив купца, вышла на шумную улицу.

* * *

Аравинда сидел перед ней, одетый в костюм простого горожанина. Находка, сделанная Анной, заставила его на время забыть о кочевой жизни бродячего монаха.

– Сколько здесь? – спросил он.

Анна, тоже переодевшаяся в одежду небогатой англичанки, сверяя цифры в газете, ответила.

– Сто пятьдесят две тысячи фунтов.

– Ну и осел этот ваш туземец, – сказал старик. – Как же он не понял, что держит в руках акции?

– Безграмотный, – просто ответила Анна.

– Получается, что убийца твоего свекра перевел большую часть денег твоему мужу, купил билет, а собственные деньги потратил на акции Гонконгского порта! – не уставал восхищаться Аравинда. – Сто шестьдесят две тысячи! О боги! Каково это жить в таких деньгах, Анна?