Следов не оставлять - Джеймс Хедли Чейз

Хеггер сразу сник.

— Я тут ни при чем, — забормотал он. — Она сама лезла… прямо изнасиловала меня.

— Вот и объяснишь все Ольсену, прямо этими же словами. — Беглер вытащил из бумажника два банкнота по десять долларов. — Говори.

— Оба — профессиональные убийцы. Киган раньше был сутенером, а Силк чуть не с детства этим промышляет. У них квартира на Бельвью-авеню, последний этаж в доме 196. Сейчас они работают на кого-то с бешеными деньгами. Я слыхал, что этого парня зовут Джонатан Линдсей. Присягнуть не возьмусь, но источник верный.

— Знаешь что-нибудь про этого Линдсея?

— Ничего. — Хеггер потряс головой. — Просто имя слышал.

— Что еще знаешь?

— Все уже рассказал. С такими мерзавцами связываться — себе дороже. Не ровён час, сожрут, а я хочу жить долго. Так что больше мне сказать нечего, сержант.

Беглер достаточно давно знал Хеггера и понял, что из него больше ничего не выжмешь. По крайней мере, он выудил новое имя — значит, можно копать дальше.

— Не много выложил за мои денежки, — упрекнул он Хеггера, подвозя его к дому.

— Выйдешь на этого парня — еще благодарить меня будешь, — отозвался тот, — я тебя никогда не подводил.

— Смотри, как бы твоя кошка тебя не поцарапала.

— Ладно, переживу. — Хеггер резво побежал к дому, проворно семеня короткими ножками.

Нона Джейси, Кунц и Линдсей стояли у входа в пещеру, изогнутую под прямым углом. Под потолком горели четыре мощные электрические лампы.

— Вперед, мисс Джейси, — напутствовал ее Линдсей, — не волнуйтесь. Мы будем близко. Действуйте как договорились. Помните, мы слушаем каждое ваше слово.

Нона взяла себя в руки. Горячей, потной ладонью Кунц коснулся ее плеча:

— Пора.

Огромные размеры пещеры удивили девушку. В дальнем углу Нона увидела кровать, стол, четыре стула и шезлонг. Девушка шла медленно, как бы с опаской. Ее фигура отбрасывала длинную тонкую тень.

Хотя Пол Форрестер сидел в шезлонге совершенно неподвижно, Нону охватил страх. Нона не раз слышала про ученого самые жуткие вещи. По слухам, доктор застал своего ведущего ассистента Джека Лидбитера в постели с собственной женой и зверски зарезал его. Чтобы связать Форрестера, как поговаривали, потребовалось пять человек. Они схватили его, когда он рвался в ванную, где закрылась его жена, сорвавшая голос от крика. Впрочем, ей мало кто сочувствовал.

Доктор Кунц подробно поведал Ноне о состоянии Форрестера. Она отдавала себе отчет, что идет к человеку, который может неожиданно впасть в буйство. Нона знала, что Линдсей и Кунц неподалеку, но все же побаивалась. Сумеют ли они прийти на помощь вовремя, если ученый нападет на нее?

Горел яркий свет. Руки Форрестера покоились на коленях. В черных волосах блестела седина, виски были почти белые. Лицо осунулось, но в сущности Форрестер мало изменился с тех пор, как она видела его перед отъездом в Вашингтон, примерно два с половиной года назад: внушительный мужчина лет сорока, с грубоватыми чертами лица, густыми черными бровями и раздвоенным подбородком. Нона всегда восхищалась его терпением, добротой и невероятной работоспособностью.

В нескольких шагах от шезлонга Нона остановилась. Сердце у нее отчаянно колотилось.

Ученый скользнул по ней безразличным взглядом.

— Доктор Форрестер, это я, Нона…

Ничего не выражающие глаза внезапно оживились.

— Нона! Вы ли это?

— Да.

Ученый, улыбаясь, встал:

— Что вы здесь делаете? Я рад вас видеть… по крайней мере хоть одно знакомое лицо… Похоже, я живу в кошмарном сне… — Форрестер огляделся. — Эта пещера… Как я сюда попал? Вы знаете, где мы?

Нона поняла, что Кунц был прав: ее появление вернуло Форрестеру душевное равновесие. Она не без труда поверила в это чудесное превращение, по крайней мере приветливость ученого развеяла ее страхи.

— Доктор Форрестер, вы были серьезно больны, — произнесла она нерешительно заранее заготовленную Кунцем фразу. — Нас поместил здесь мистер Уоррен по соображениям безопасности.

— Это ведь пещера? Как необычно! Да садитесь же, Нона. Расскажите подробнее, почему Уоррен решил перевести нас сюда.

Нона примостилась на краешке стула. Форрестер опустился в шезлонг.

— Доктор, вы заболели, не помните? У вас был провал памяти. Мистер Уоррен хочет, чтобы вы продолжили работу над формулой. Поэтому мы здесь.

Ученый нахмурился и потер лоб:

— Формула… какая формула?

— Формула ZCX, — ответила Нона, наблюдая за его реакцией.

— А, эта… — Черные брови взлетели вверх. — А вы сказали про нее Уоррену? — В голосе Форрестера звучал упрек.

— Ничего другого мне не оставалось. Врачи нашли у вас серьезную и затяжную болезнь. Меня несколько раз допрашивали. Поэтому, вы понимаете, пришлось рассказать.

Нона чувствовала, что отступает от инструкций Кунца, но он сам разрешил ей действовать по обстоятельствам.

— Итак, Уоррену известно о формуле… — Лицо Форрестера снова затуманилось. — У него она есть?

— Да.

— Тогда зачем я им нужен? Пускай разбираются как хотят.

— Но они не могут подобрать ключ к шифру, — негромко произнесла Нона.

Форрестер улыбнулся:

— Полагаю, что и не смогут. Знаете, Нона, у меня пропал интерес к формулам, разработкам, шифрам… Они меня утомляют. Я счастлив жить так, как живу. Видели ли вы Tea? Она спрашивала обо мне?

Услышав последний вопрос, Линдсей вопросительно посмотрел на доктора Кунца. Тот кивнул и прошептал ему на ухо:

— Сработало, я был уверен в этом. Он выражается вполне разумно, раньше такого не было. Надо еще раз поговорить с девушкой. Мне войти к ним?

Линдсей подумал и кивнул:

— Ладно. Делайте, что считаете нужным.

Кунц появился в тот момент, когда Нона отвечала:

— Не знаю, доктор Форрестер. Я ее не видела.

— А вы в курсе, где она? Я ведь…

При виде Кунца лицо ученого мгновенно застыло как гипсовая маска. Доктор изобразил на лице добродушную улыбку:

— Мистер Форрестер, вы, наверное, меня помните. Я — доктор Кунц, ваш лечащий врач. Очень приятно, что вы наконец поправились.

Пустые, холодные глаза Форрестера ясно показали, что ничего из сказанного врачом он не понял. Он снова впал в прострацию.

Кунц сделал Ноне знак уйти. Она бросила прощальный взгляд на ученого, мгновенно утратившего всю свою живость. Ее сердце сжалось от отчаяния, и она вышла.

Линдсей, наблюдавший всю сцену, одобрительно улыбнулся девушке: