Ход с дамы пик - Елена Топильская

На следующий день, запихав ребенка в школу, ровно в девять утра я входила в вестибюль городского морга, держа в руках тоненькую книжечку Уголовного кодекса. Навстречу мне поднялся невысокий, коротко стриженный молодой человек. Даже если бы у него в руках не было газеты, я все равно узнала бы в нем журналиста. Тем более что свое удостоверение он мне уже показывал — в метро, предлагая поднести тяжелую сумочку. Так вот откуда мне был знаком его смех!

Журналист, улыбаясь, пошел мне навстречу.

— Мария Сергеевна? Видите, я не ошибся тогда. И имя правильно назвал, и профессию.

— Антон Старосельцев? — спросила я. — А как вас по отчеству?

— Да зачем вам отчество? Просто Антон. Можно и на «ты».

— Дело в том, что я для вас — не просто Мария, а «тыкать» в одностороннем порядке я не привыкла. Итак?

— Александрович, — вздохнув, произнес журналист. — Если это так необходимо…

— Абсолютно, — жестко ответила я. — А теперь давайте договоримся. Я буду общаться с вами и сообщу интересующую вас информацию, только если вы дадите мне честное слово, что без моего разрешения никакая публикация не появится. Кроме того, шаг влево, шаг вправо с вашей стороны, любая самодеятельность, несанкционированные мной попытки что-нибудь разнюхать — будут караться немедленным лишением аккредитации. Присядем, вот здесь распишитесь, пожалуйста.

— Что это? — растерянно спросил журналист, глядя на листочек бумаги, который я вытащила из Уголовного кодекса.

— Это подписка о неразглашении данных предварительного следствия. Вот здесь распишитесь и ознакомьтесь со статьей 310: арест до трех месяцев, исправработы до двух лет, штраф до двухсот МРОТ.

Журналист взял у меня из рук Кодекс, внимательно прочитал, какое наказание может быть назначено за разглашение данных предварительного расследования лицом, предупрежденным в установленном законом порядке о недопустимости их разглашения, если оно совершено без согласия прокурора, следователя или лица, производящего дознание, после чего вытащил из кармана кожаной куртки ручку и молча расписался в указанном мной месте.

— Это не шутка, — предупредила я на всякий случай, убирая подписку в сумку.

— Я понял. Конечно, это осложнит мне жизнь, но опыта прибавит. Ну что, пошли?

— Минуточку. Пойдем мы только после того, как вы мне скажете, откуда вам стало известно про серию.

— Мария Сергеевна! — Отаросельцев развел руки. — Источники сдавать не принято. Уж извините.

— Ну, тогда и вы извините. До свидания, приятно было познакомиться.

Я решительно встала и, не оборачиваясь, направилась к двери, ведущей в танатологическое отделение бюро судебно-медицинской экспертизы.

— Мария Сергеевна! — отчаянно крикнул за моей спиной журналист.

Я продолжала идти. Он догнал меня и тронул за рукав:

— Поймите меня правильно! Я не могу назвать человека, от которого получил информацию, да вы, скорей всего, и не знаете его. Давайте сделаем так: вы мне назовете людей, на которых вы могли бы подумать. Если среди тех, кого вы подозреваете, окажется мой источник, я сразу скажу вам об этом. Если вы мне не назовете того, кто мне сдал информацию, мы будем работать. Хорошо?

Черт, непонятно, почему, но я ему поверила. И кивнула.

— Синцов? — назвала я первую фамилию.

— Нет, — отрицательно покачал он головой.

— Заместитель прокурора города Нестеренко?

— Что вы! — он рассмеялся.

— Завморгом?

— Мимо!

Дальше я добросовестно перечислила фамилии известных мне оперативных дежурных по главку и РУВД, экспертов-медиков, вскрывавших убитых женщин и выезжавших на трупы, а также фамилии следователей и экспертов-криминалистов, работавших по этим делам. На все я получила отрицательный ответ.

— Ну, а если это кто-то, кого вы не знаете, вам ведь все равно? — спросил журналист.

— Нет. Может, вы получили информацию от убийцы, — не сдавалась я.

— Вы знаете, могу руку дать на отсечение, что мой источник — не убийца.

— Я бы на вашем месте не зарекалась, — посоветовала я ему.

— Ну что, пойдемте? — Журналист открыл передо мной дверь с надписью «Посторонним вход воспрещен», и я вошла в танатологическое отделение, а он — вслед за мной.

— Кстати, что у вас с ногой? — спросил он, идя рядом по длинному морговскому коридору и пытаясь поддержать меня под руку, поскольку на пороге я споткнулась: больная нога заныла, и моя хромота стала слишком явной.

— Не обращайте внимания, бандитские пули.

— У вас, похоже, воспаление суставной жидкости. А к врачам из принципа не ходите?

— Антон Александрович, вы про мою ногу готовите материал или про серийные убийства?

— Я просто видеть не могу, как симпатичная женщина хромает. Если вы не любите традиционную медицину, я могу вас отвести к экстрасенсу.

— Я и экстрасенсов не люблю.

— Чем они перед вами провинились?

— Как-нибудь потом расскажу.

— Медики для вас вообще не существуют?

— Только танатологи.

— Простите мне мое невежество — это кто?

— Это трупорезы, — сказала я, обводя рукой помещения морга, и постучала в дверь кабинета заведующего.

Похоже, что Старосельцев действительно здесь бывал, потому что не крутил головой и не падал в обморок при виде трупов, лежащих на каталках вдоль стены. Из кабинета откликнулся Юрий Юрьевич, и я, толкнув дверь, вошла в кабинет и прошла к столу заведующего. Старосельцев скромно остался стоять у входа.

Юра поднялся из-за стола и помог мне снять куртку, а потом вопросительно посмотрел на переминающегося с ноги на ногу журналиста.

— Я с мальчиком, — сказала я. — Это мой общественный помощник.

— С мальчиком? — переспросил Юра.

— Ну да. Шустрый мальчонка. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень.

— Присаживайтесь, — пригласил Юрий Юрьевич и наклонился к громоздкому офисному телефонному аппарату. — Наташа, собери экспертов, Швецова подъехала. — Отпустив кнопку местной связи, он обратился ко мне: — Так что, Маша, думаешь, что это серия? Честно говоря, это и нам приходило в голову. Правда, не по всем трупам, которые ты назвала. Они там по парам очень хорошо группируются.

Слушая Юру, я устроилась посреди дивана, стоявшего напротив его стола, а журналист присел на стул в уголке у входа. Он еле успел уклониться от удара дверью, когда в кабинет вошел эксперт Стеценко.

— Разрешите, Юрий Юрьевич? — Сашка, конечно, сделал вид, что со мной незнаком.