Прогулки с Хальсом - Карина Тихонова

— Молодой человек, у меня сдачи нет.

— Лина! — воскликнул Антон почти с испугом. Он освободился из объятий, обернулся и увидел знакомую улыбку. — Господи! Не может быть!

Лина засмеялась, поднялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Седой парик валялся на полу, рядом с ним Лина бросила грязную тряпичную сумку.

— Привет! Неужели правда не узнал?

Антон приложил руку ко лбу и тоже засмеялся.

— Ну ты даешь! Знал, что ты отличная актриса, но чтобы такое придумать! Зачем тебе понадобился этот жуткий прикид? Новая роль?

Лина взъерошила каштановые кудряшки и потянулась.

— Сейчас расскажу, — пообещала она. — Только грим сниму. Ты не представляешь, как от него портится кожа. Свари кофе, пожалуйста. И сделай пару бутербродов с икрой, желательно с черной.

Она достала из сумки дорогую фирменную косметичку и удалилась в ванную. Антон проводил взглядом стройную фигурку в жутких тряпках и отправился на кухню выполнять поручение.

Лина… Вообще-то по-настоящему ее звали Полина, но она терпеть не могла, когда ее называли Полей. Может, и правильно, потому что это простоватое имя совершенно не подходило к изысканной некрасивости ее лица. Впрочем, «некрасивость» — сказано неточно. Антон всегда заходил в тупик, когда пытался подобрать нужные слова.

Лина обладала странным типом лица, в котором правильные черты не образовали гармонии. Яркие серые глаза, небольшой, чуть курносый нос, изящно прорисованные губы, высокие скулы — все эти почти идеальные детали выглядели… неумело сложенными. Но ее лицо было удивительно подвижным, «пластилиновым» — как говорила сама Лина. Когда она разговаривала или просто слушала собеседника, лицо ни на минуту не прекращало свое движение: удивлялось, смеялось, сердилось, сочувствовало… В какой-то момент все детали приходили в нужное положение и лицо становилось таким красивым, что Антону хотелось воскликнуть: «Замри!» Но он молчал, потому что понимал: движение остановить невозможно, как невозможно остановить жизнь.

Странно, но некрасивость Лины привлекала его гораздо больше, чем самая изысканная красота. Почему? Бог его знает. Может, потому, что в ней чувствовалась индивидуальность, непохожесть на других. А может, потому, что Антона в последнее время тошнило от смазливых мордашек. Стоило приблизиться к киоску «Роспечати», и все, караул! Начинался показ жуткого сериала под названием «Мордашки атакуют!» Они были повсюду: именитые и безымянные, на страницах глянцевых журналов и газет, на обложках и разворотах, везде, везде сплошные мордашки! После посещения киоска Антону хотелось только одного — соленый огурец!

Он сварил ароматный кофе и открыл шкафчик, чтобы достать чашки. Лина неслышно подкралась сзади, снова обняла его и шепнула:

— А может, ну его, этот кофе?

Антон засмеялся и освободился из ее теплых рук.

— Лучше не надо.

— Как хочешь, — легко согласилась Лина.

Она обошла Антона, села на табурет, тряхнула мокрыми волосами. Жуткие тряпки из образа бабушки-попрошайки остались в ванной, Лина завернулась в большое полосатое полотенце. На мгновение Антон почувствовал, как у него екнуло под ложечкой… и еще кое-где.

«Может, и правда, к черту кофе?» — подумал он. И тут же с отчаянием ощутил, что его «не пускают».

Странное дело. Физически он «мог», запрет существовал на другом, подсознательном уровне. Антон разлил кофе по чашечкам, поставил перед Линой тарелку с бутербродами. Она недоуменно подняла брови:

— Это что такое?

— Икра заморская, баклажаная, — ответил Антон.

— Заморскую с кофе жри сам, а мне давай что-нибудь попроще! Если нет черной, сойдет красная! — Лина оттопырила нижнюю губу и пробормотала: — Блин, шпарю прямо по Стендалю!

Антон распахнул дверцу холодильника и продемонстрировал пустые полки.

— Ты что, на диете? — поинтересовалась Лина.

— Я питаюсь в ресторане.

— И охота тебе мотаться?

— Ресторан на первом этаже. Очень приличное место, готовят неплохо и цены вполне умеренные. Если ты очень голодная, я позвоню, закажу что-нибудь…

Он взял телефонную трубку, но Лина удержала его.

— Да ладно, не суетись, стройнее буду. Сядь, дай на тебя посмотреть.

Антон сел напротив Лины. Та подперла щеку ладонью и задумчиво скользнула взглядом по его лицу.

— Антошка, ты совсем седой. Только не говори, что жизнь тяжелая. Вон как вширь разнесло… Не стыдно?

Антон пожал плечами.

— Работа сидячая. Зато ты выглядишь просто прекрасно.

Он не кривил душой. Женщине, сидевшей напротив, нельзя было дать больше тридцати лет. И как это ей удается? Ведь Лина младше их с Марком всего на семь лет. Значит, ей сейчас… Антон мысленно прикинул и даже немного испугался. Не может быть! Неужели Лине стукнуло сорок?!

Лина с Мариком познакомилась на какой-то светской тусовке семь лет назад. Роман начался сразу — стремительный, бурный, сумасшедший. Надо отдать Лине должное: она быстро сумела обработать самого закоренелого холостяка Москвы. Буквально через два месяца Марик сделал предложение, а еще через месяц сыграли свадьбу.

«И что он в ней нашел?» — поражались смазливые девочки, которых Марик называл «одноразовыми». Ответ был простым, как одноклеточное животное: с Линой не скучно, вот что. Она Женщина с большой буквы.

Николай Егорович брак не одобрил, но мешать не стал. Лишь принял меры предосторожности, за которые Марик теперь ежедневно говорил отцу «спасибо». В частности, приложил к завещанию дарственную на коллекцию картин. Это значило, что никто, включая Лину, не мог потребовать «свою долю». Лина просто взбесилась, когда узнала об этой маленькой детали.

— Как дела у моего бывшего? — спросила она.

— Нормально, — осторожно ответил Антон.

Лина и Марик непрерывно цапались из-за коллекции, и он не желал оказаться между двух жерновов.

— Правда, что ты продал ему Хальса? — спросила Лина небрежно, делая глоток кофе.

Антон поставил чашку на стол.

— Откуда ты знаешь?

— Катерина обнародовала информацию на поминках.

— Ты была на поминках Николая Егоровича? — снова изумился Антон. — А почему я тебя не видел?

— Потому, что ты сбежал за полчаса до моего прихода, — ответила Лина, взяла бутерброд с «заморской икрой», откусила большой кусок. — Катерина пригласила меня, чтобы подложить Марику увесистую свинью. — Она сунула в рот остаток бутерброда и невнятно договорила: — Ей это удалось.

Антон с трудом сдержал смех.

— Слушай, когда кончатся ваши бесконечные свары? Отпусти душу на покаяние! Марк оставил тебе свою старую квартиру. Неужели этого мало?

— Мало! — отрезала Лина. — Этот кобель носился по бабам как наскипидаренный! Разве я не имею права на моральное удовлетворение?