Дама горгульей - Юлия Алейникова

Соратница была неординарной натурой, яркой, непредсказуемой и весьма привлекательной. И Сокольский уже начал всерьез опасаться, как бы возникшее во время их совместного расследования уважение к спутнице, и даже порой восхищение ею, не переросло у него в серьезное увлечение. Потому что роман с дочерью шефа мог закончиться для него полным крахом. И карьерным, и личным. Особенно хотелось избежать травм душевных. Артем давно привык жить один, компания Макинтоша его вполне устраивала. Он не хотел перемен. По-хорошему, ему прямо сейчас надо проявить характер и спровадить спутницу домой. Пусть себе барышня развлекается, выкладывая в Интернете компромат на обидчиков, и пишет свою заумную диссертацию. Но…

Но вместо этого Сокольский открыл рот и произнес то, о чем даже и не думал:

– Агриппина Вольдемаровна, а не перекусить ли нам? Тут неподалеку есть неплохой ресторан, и время уже обеденное.

Через полчаса они сидели в ресторане, вдвоем, в уютном, почти пустом зале, разделенные темной полированной поверхностью стола. За окнами раскачивались голые ветви деревьев, сверкала на солнце река, под сводами звучала приятная приглушенная музыка.

– Знаете, чего бы мне хотелось? – неожиданно спросила Гриппа, глядя на своего визави.

Артем непроизвольно напрягся, готовый кинуться на край света за антарктическим льдом, за африканскими изумрудами, за полярной звездой… В общем, за чем пошлют.

– Поехать прямо сейчас в Павловск, погулять по парку. Сто лет там не была. Макинтоша можно было бы с собой взять… – мечтательно проговорила Гриппа.

И вдруг сама испугалась. Что она несет? Что подумает о ней Сокольский? Такой красивый, уверенный в себе и – чужой. Совершенно чужой, с непонятной тоской в сердце повторила про себя девушка. Кто она ему, чтобы возить ее в Павловск? У него наверняка есть с кем прогуливаться по паркам. А Гриппа и так уже вторые сутки ему навязывается, никак отстать от него не может.

И чтобы не вызывать у Сокольского оскорбительного чувства жалости, Агриппина закончила совсем на другой ноте:

– Но развлекаться не время, пора приступать к «благородному» делу шантажа и запугивания.

Сказано это было уже иным тоном, насмешливым и язвительным, отчего Артем тут же отшатнулся. Словно увидел в толпе знакомого и уже бросился к нему навстречу, но вдруг понял, что обознался, и смущенно прошел мимо.

Гриппа набрала номер Вероники (она уже восстановила с помощью компьютера свою телефонную книжку) и теперь ждала ответа на звонок в надежде, что любительница вечеринок пробудилась после бурно проведенной ночи.

– Агриппина! – раздался на удивление бодрый голос подруги. – Где ты пропадаешь? Я все утро у телефона, как пришитая, сижу!

– Ты ничего не перепутала? – с сомнением спросила Гриппа. – Еще только три часа, а ты уже все утро не спишь.

– Когда речь идет о деньгах, я никогда ничего не путаю. Где встретимся? Ты оговоренную сумму приготовила?

– Вообще-то думала, что ты мне фото по электронке скинешь, а я тебе деньги на счет переведу, – растерянно проговорила Гриппа.

– Еще чего! – возмутилась Вероника. – Только наличные! А фотки я тебе на флэшку скину и передам.

Агриппина взглянула на Сокольского, внимательно прислушивавшегося к разговору.

– У меня в офисе есть резервный запас на непредвиденные расходы, – сообщил тот, поняв безмолвный вопрос своей соратницы. И сразу, заметив выражение лица гордой Агриппины, добавил: – Казенные. Назначайте вашей подруге встречу у меня в офисе, мы будем там часа через два.

– Через полтора, – поправила Агриппина, которой не терпелось поквитаться с подлой Катей Тиховлиз.

Затем девушка принялась с аппетитом наворачивать отбивную. Сокольский только вздохнул.

Визит в офис произвел на Веронику сильное впечатление. Обозрев солидный кабинет, она уселась на диване, задрав повыше подол и без того недлинного платья, и совершенно бесстыдно уставилась на Сокольского, буквально прожигая его призывным, полным страсти взглядом. Подобное поведение школьной подруги Гриппу ужасно нервировало, и она, не очень внимательно просмотрев фотографии, поспешила рассчитаться с бывшей одноклассницей и быстренько распрощаться с ней, сплавить от греха подальше. Потому как черные локоны, фиалковые линзы в глазах и стройные длинные ноги в сочетании с долей бесстыдного кокетства никогда не укрепляли девичьей дружбы.

Едва за Вероникой закрылась дверь, Гриппа и Артем прилипли к экрану компьютера. Сокольскому было любопытно, на что именно были потрачены вверенные ему средства.

Фотографии на первый взгляд не содержали ничего особенного. Екатерина Тиховлиз на каждой из них присутствовала в компании какого-нибудь известного мужчины. Обязательно влиятельного и богатого. Снимки были сделаны на различных мероприятиях, приемах, вечеринках, презентациях в присутствии большого количества народа. Ничего непристойного в них не было, и все же некоторый элемент интима присутствовал – что-то во взгляде, позе, жесте. Для человека постороннего подобное фото, скорее всего, интереса бы не представило. Но если предположить, что в свете ходили некие смутные слухи о связи Тиховлиз с тем или иным лицом, каждый снимок мог бы эти слухи подтвердить или всколыхнуть по новой. Тем более фотографии могли бы открыть глаза обманутой супруге, у которой прежде имелись сомнения в правдивости сплетен, и подтолкнуть ее к конкретным действиям.

Лишь несколько кадров выходили за рамки безобидных. Здесь не было намеков.

Например, на одном снимке некий известный политический деятель прижимал барышню к стене в темном закутке и, задрав ей юбку, лез в… Ну, вы догадываетесь, куда. Барышня явно не возражала, а скорее, наоборот. На другом Катя прощалась в машине с известным же бизнесменом, причем способ прощания был выбран весьма откровенный, и у ревнивой жены после взгляда на данное изображение, несомненно, должны пробудиться все худшие и темные стороны натуры.

Последний блок фотографий, как объяснила Вероника, запечатлел Екатерину с ее последним увлечением. Из пяти предложенных снимков один был особенно интересен. Мадемуазель Тиховлиз, стоя на коленях в месте, напоминающем дамскую комнату в ночном клубе, расстегивала брюки на весьма известном высокоморальным образом жизни и браком с дочерью крупного политика бизнесмене. Намерения и дальнейшие действия мадемуазель были легко предсказуемы.

Сокольский, глядя на фото, присвистнул.

– Остается удивляться изобретательности папарацци, умудрившегося сделать такой кадр, – проговорил он с долей уважения к профессионалу.

– Ну, что, Артем Георгиевич, все еще сомневаетесь, что мы сможем извлечь пользу из общения с Екатериной Пофисталовной? – задорно спросила Гриппа, предвкушая скорую встречу с «подругой».

– Уже нет. Приступайте к размещению материала на сайте, а я сделаю копию особенно интересных эпизодов в подарок мадемуазель Тиховлиз.

Они взглянули друг другу в глаза с одинаковым выражением скрытого торжества и предвкушения чего-то приятного. В глубине души Артем не выносил все семейство Тиховлизов и был бы не против доказать, что субботнее покушение является их рук делом.