Призрак Оперы - Гастон Леру

– А если он в самом деле был там, Кристина?

– Нет, этого не может быть. Он закрылся… Он работает, – О,действительно? Он работает?

– Да. Он не может работать и открывать и закрывать люки водно и то же время. Нам нет повода беспокоиться. Она вздрогнула, когда сказалаэто.

– Над чем же он работает? – спросил Рауль.

– Над чем-то ужасным! Вот почему я говорю, что нет поводабеспокоиться. Когда он работает, он ничего не видит, не ест и не пьет, он едвадышит. И так продолжается целыми днями и ночами. Он живой мертвец, и у него нетвремени заниматься люками.

Кристина опять вздрогнула и склонилась над люком,прислушиваясь. Рауль ничего не сказал. Он боялся теперь, что звук его голосаможет остановить ее и заставит думать, положив конец ее все еще временномужеланию доверять ему.

Она не покинула его. Все еще держа его за руку, онавздохнула и на этот раз сказала:

– А что если это действительно был он?

– Вы боитесь его? – спросил Рауль робко.

– Нет, конечно, нет!

Непреднамеренно Рауль занял позицию сочувствия к ней, онотнесся к ней, как относятся к впечатлительным личностям, все еще находящимся втисках кошмара. Казалось, он говорил: «Не бойтесь! Я здесь!» Почтинепроизвольно Рауль сделал угрожающий жест какому-то невидимому врагу. Кристинавзглянула на него с удивлением, будто он был чудом смелости и добродетели и онаоценивала достоинства его смелого и тщетного рыцарства. Она поцеловала его, каксестра, вознаградившая любимого брата этим проявлением привязанности, за то,что тот сжал свой маленький братский кулачок, чтобы защитить ее от опасности.

Рауль все понял и покраснел от стыда. Он почувствовал себятаким же слабым, как и она. «Она утверждает, что не боится, – подумал он, – ноона трепещет и хочет, чтобы мы отошли от люка».

Это была правда. Все последующие дни они проводили почти навершине здания, далеко от люков. Волнение Кристины росло по мере того как шловремя. Однажды она пришла на встречу с опозданием, ее лицо было таким бледным,а глаза покраснели от слез, что Рауль решился на крайние меры. Едва увидев ее,он сказал, что не поедет в экспедицию на Северный полюс, пока она не раскроетему секрет мужского голоса.

– Тихо, – прошептала она. – Вы не должны говорить это. Аесли он услышит вас, бедный Рауль! – И она посмотрела вокруг дикими глазами.

– Я освобожу вас от его власти, клянусь! И вы перестанетедумать о нем. Вы должны.

– Это возможно?

Кристина выразила это сомнение, в котором он почувствовалободрение, когда вела его на верхние этажи здания, где они были вдалеке отлюков. – Я спрячу вас в неизвестной части мира, – продолжал Рауль, – где он несможет разыскать вас. Вы будете спасены, и тогда я уеду, поскольку вы поклялисьникогда не выходить замуж.

Кристина взяла его руки и сжала их в сильном душевномволнении. Тревожное состояние вновь вернулось к ней. Отвернувшись от него и сословами «Выше, еще выше!», Кристина повлекла его за собой.

Он с трудом поспевал за ней. Вскоре они были уже под крышейв лабиринте деревянных стоек. Они пролезали между стойками, стропилами ираспорками, бегали от балки к балке, как будто были в лесу.

Каждые несколько секунд Кристина оглядывалась назад, но онане замечала тени, – следовавшей за Ней, как будто это была ее собственная тень,останавливаясь вместе с ней, возобновляя движение и не создавая никакого шума,как и подобает тени. Рауль тоже ничего не видел, так как рядом с Кристиной еговообще не интересовало ничего.