Семья Спеллман расследует… - Лиза Лутц

– Шутка! – выпалила я, но старушка не улыбнулась даже из вежливости.

Дурной знак.

– Да, я учитель. Пока только заменяю других. Дети – просто прелесть, верно?

– Да, – ответила миссис Санчес. – У меня самой три внука.

– Чудесно! Дети у вас, наверное, тоже есть?

Тишина.

– Ну, то есть сперва нужно обзавестись детьми, а уж потом можно и внуками…

– У меня трое детей, – ответила секретарь, вежливо, но неприятно улыбнувшись.

– Поздравляю! – Пыл мой заметно поубавился, и я решила больше не острить.

– А где вы обычно работаете, Изабелл?

– О, да по всему городу!

– А разве за вами не закреплены какие-то школы?

– Нет, мне нравится бывать в разных. Менять обстановку.

– Ну а на прошлой неделе вы где преподавали, к примеру?

На прошлой неделе у нас с Дэниелом состоялся очередной ленч-сюрприз, и я переоделась возле средней школы «Президио». Врать нужно последовательно – это я поняла еще в детстве.

– Во вторник и в среду я работала в «Президио», если мне не изменяет память.

– Надо же, мой внук Хуан учится в этой школе. Тогда вы знаете директора! Лесли Грэнвиль…

– О, мы с ней почти не знакомы.[20]

Тишина.

– С ним, вы хотели сказать? Лесли – мужчина, насколько мне известно.

– Ну да, – подтвердила я, бледнея. – С ним, разумеется. Вечно путаю местоимения. Как-то это называется… Не важно. Конечно же, Лесли – мужчина.

От дальнейшего позора меня спасло божественное вмешательство: зазвонил телефон. Однако с тех пор миссис Санчес поглядывала на меня подозрительно, как будто я что-то скрывала. Впрочем, так оно и было.

Мы с Дэниелом встречались уже шесть недель, и в моей повседневной жизни стало слишком много обмана. Пора было, как говорится, выйти на свет. Если я и могла утаить свою настоящую работу от Дэниела, то саму себя спрятать от семьи было выше моих сил. Да, я понимала, что неправильно расставила приоритеты, но все равно это казалось мне шагом вперед. Итак, в одно прекрасное утро я вышла из комнаты в рубашке и твидовой юбке и непринужденно направилась к двери. То же самое я проделала на второй и третий день, хотя мои костюмы слегка менялись.

На четвертое утро путь мне преградил отец. Было семь часов, а он обычно не выползает из постели раньше девяти, поэтому я сразу насторожилась.

– Доброе утро, Изабелл.

– Пап, а чего это ты так рано встал?

– Хотел посмотреть на восход.

– Ну как?

– Опоздал на полчаса. Я и не подозревал, что солнце встает так рано.

– Ты нарочно не даешь мне выйти из дома?

– Да.

– Почему?

– Что новенького?

– Ничего.

– Твоя одежда говорит о другом.

– Надо же, я и понятия не имела, что мои вещи с тобой разговаривают.

– Еще как.

– И что же они говорят?

– Ты что-то задумала.

– Ничего себе, вот болтушки!

– Иззи, ты подозрительно одеваешься, – слегка повысил голос папа.

– Слушай, мне через десять минут надо быть в центре города, – ответила я, протиснувшись к двери. – Я велю своим шмоткам больше с тобой не разговаривать, о'кей? Надеюсь, они меня поймут.