Проклятый дом - Мила Серебрякова

Без четверти час Ката проснулась от непонятного шума. Прислушалась. Вроде тихо. Но уже через секунду вновь что-то где-то упало. По всей видимости, в кухне.

Полагая, что там беснуются кошки, она сунула ноги в тапки и, накинув на плечи халат, вышла из спальни.

В кухне горел свет. Лизка сидела за столом и тихо плакала.

– Лиз, что случилось? Это ты громыхала?

– Я, Каточка. Нечаянно кастрюлю на пол уронила.

– А почему ты плачешь?

– Жалко мне ее, так сильно жалко, аж до слез!

– Да наплюй ты на кастрюлю.

– При чем здесь кастрюля, мне Лялю жалко.

– Лялю?!

– Ага. Ей десять лет, а она уже столько горя хлебнула. Родители пьют, колотят ее постоянно, в школу Ляля не ходит – не пускают. Прикинь, родители ее дома одну запирают и на несколько дней в загул отправляются. Ляльке есть нечего.

– Подожди, а кто она такая, откуда ты все это знаешь?

– Пару дней назад забрела случайно на один сайт… Лучше бы я его не видела!

– Что за сайт?

– Жалостливый такой сайт, Кат. Я там с Лялей и познакомилась, мы сразу общаться начали. У нее вебка есть, и…

– Ты же сказала, что она из неблагополучной семьи, откуда же у нее компьютер взялся?

Лизавета закусила нижнюю губу:

– В квартире из приличных вещей один ноутбук и остался, он для Ляли – свет в окошке, а остальные вещи ее родители пропили. Ляльке нужна помощь, она голодает, ночами спать не может, ей поддержка необходима. Она сейчас там.

– Где?

– Мы с ней общаемся, я не утерпела. Разревелась и, чтобы она моих слез не видела, вышла в кухню. Хочешь, я вас познакомлю?

Катарина кивнула.

– Пошли в гостиную. Кат, ты только не задавай Ляле много вопросов, она этого не любит, не береди ребенку раны.

Войдя в гостиную, Ката увидела на столе свой ноутбук. Веб-камера была включена, и в окне Копейкина заметила лицо худенькой девчушки. Лицо почему-то было перемазано сажей.

– Ляль, это Катарина, ты ее не бойся, она добрая.

– Здравствуйте, – едва слышно прошептала Ляля.

– Я ей все рассказала, – затарахтела Лизавета.

– Зачем? – Ляля испуганно заморгала длинными ресницами. – Лиза, я же тебя просила!

– Ляля. – Ката села за стол и слабо улыбнулась. – Это правда, что тебя запирают одну на несколько дней?

– Правда.

– А соседи, родственники в курсе?

– Родни у нас нет, а соседи ничего не могут сделать. Да я и сама не хочу, чтобы родителей прав лишили, ведь меня тогда в детский дом заберут.

– Возможно, там тебе будет лучше.

– Нет-нет, – замотала головой Ляля. – Лучше здесь, чем там.

– Кат, какой детский дом? – Лизка положила ладонь на руку Копейкиной. – Там фигово, казенная жрачка, не та атмосфера, режим строгий. Давай лучше мы с тобой поможем Ляле, а?

– Конечно, поможем, только как?

– Очень просто: отвезем ей деньги, а она на них продукты купит.

– Идея хорошая, но неудачная. Во-первых, ее не выпускают из квартиры, во-вторых, надо заявить в соответствующие инстанции, чтобы там приняли меры, а в-третьих…

– Ты желаешь Ляле добра?

– Разумеется.

– Тогда никуда заявлять не надо. Ей деньгами помочь нужно. Деньгами, понимаешь? Большего от нас не требуется.

– Лиза права, мне бы денежек где-нибудь раздобыть… Хотя бы две тысячи рублей!

– Четыре! – выпалила Лизка. – Ляльке нужно четыре тысячи, просто она сказать стесняется, да, Ляль?

– Ага, стесняюсь.

– Говори свой адрес. – Ката взяла ручку и бумагу.

Продиктовав адрес, Ляля попросила:

– Только вы завтра деньги не привозите.

– Почему?

– Лучше чуть попозже, на днях, я сообщу Лизе точную дату, хорошо?

– Ну… Ладно. А что же ты будешь есть все это время?

– Я? Э-э… А у меня пока есть еда. Добрые соседи через окно в пакетике передали.

– Лялька на первом этаже живет, – быстро вставила Лизавета.

Внезапно Ляля обернулась назад и вздрогнула.

– Не могу больше разговаривать, спать очень хочется, два дня заснуть не удавалось. Спокойной вам ночи!

– Пока, – махнула рукой Лизка.

Выключив ноутбук, Катарина обратилась к Волковой:

– Бедный ребенок! Как ты думаешь, может, все-таки съездить к ней завтра? Купим продукты…

– Ката, ты слышала, что сказала Ляля? Зачем нам эта самодеятельность? Она свяжется со мной в ближайшее время, и мы все утрясем. Только знаешь, мне кажется, четырех тысяч ей будет мало, давай шесть дадим, чтобы по сто баксов на рыло вышло.

– Что?!

– Ой! – Лизка покраснела. – Я хотела сказать, чтобы ей на подольше хватило. Жалко мне ее, ведь она моя ровесница, а как нуждается!

– Успокойся, Лизок, мы ей обязательно поможем.

– Ты такая добрая! – всхлипнула Лиза. – Тебе это зачтется.

* * *

Агния Глебовна встретила Катку фальшивой улыбкой, больше всего походившей на оскал. Проводив посетительницу в гостиную, Плетнева предложила ей сесть, но про чай, как было в прошлый раз, даже не заикнулась. Оно и понятно: судя по всему, Агния поняла, что Катарине Копейкиной никогда не удастся вернуть ее кольцо, поэтому с этой дамочкой нужно держаться сдержанно, не давать волю эмоциям и разговаривать чуточку свысока.

– Я ждала вашего прихода, – протянула Агния Глебовна, не глядя на Кату. – Позавчера мне приснился вещий сон…

– Вы уверены, что он был вещим?

– Я никогда не ошибаюсь.

– Возвращаю вам кольцо. – Ката положила украшение на край журнального столика, встала и направилась к выходу.

– Господи! Вам удалось?! Катарина, вы… Мое кольцо! Мое! Катарина, немедленно вернитесь, сейчас мы будем пить чай!

Схватив Копейкину за руку, Агния Глебовна буквально силой втащила ее обратно в гостиную и усадила в кресло.

– Поросенок, сынок, поставь чайник! Андрюша, ты меня слышишь?

– Слышу, ма, – крикнул из глубины квартиры Плетнев.

Агния Глебовна подошла к шкафу, открыла створку и повернулась спиной к Катарине. Чем она там занималась, Ката не поняла, а если честно, не очень-то ей и хотелось это знать. Хозяйка закрыла дверцу и подошла к столу.

Протянув Катке несколько тысячных купюр, Агния склонила голову набок:

– Этого достаточно? Если нет, я добавлю.