Азартная игра - Феликс Фрэнсис

На самом деле ничуть не трудно.

Секс с легкостью победил.

До ленча я в контору так и не явился, но не только из-за игр в постели с Клаудией. По дороге заехал в Хендон, проверить, как там Шерри, и забрать свой компьютер, который оставил на столе Геба.

– Что это с тобой случилось? – спросила она, открыв дверь. – Я думала ты заедешь вчера днем.

– Собирался, – ответил я. – Но в одном месте меня задержали. – Я решил не вдаваться в подробности. – Ну, чем занимаешься?

– Да вот начала разбирать вещи Геба в спальне, – ответила она. – До смерти надоело сидеть и ничего не делать. Хоть какое-то занятие, отвлекает.

– Нашла что-нибудь интересненькое? – осведомился я, направляясь следом за ней в спальню.

– Только это, – она подняла с кровати какой-то предмет. – В самом дальнем углу гардероба, висел на крючке за пиджаками.

И она протянула мне маленькую пластиковую коробочку с замочком-защелкой. Внутри, скрепленные резинкой, лежали двадцать две кредитные карты. Я снял резинку и стал их перебирать. Насколько можно было судить, все они соответствовали выпискам с разными вариациями имени Геба.

– Зачем человеку столько кредитных карт? – спросила Шерри. – И почему они были спрятаны в коробке в самом дальнем углу шкафа? На мой взгляд, совсем новенькие.

«На мой взгляд – тоже», – подумал я. Геб не озаботился подписать их на обратной стороне. Эти карты были приобретены исключительно с одной целью – использовать их в Интернете. Но я это и так знал. Видел выписки.

Под картами лежали сложенные в несколько раз четыре листка бумаги, аналогичные тем, что показывал мне старший инспектор Томлинсон накануне утром. И я снова смотрел на списки цифр и букв. Первые колонки на каждой стороне были определенно датами, но написаны по-американски – сначала месяц, затем день. Стало быть, 2/10 – это десятое февраля. Все даты во всех списках начинались с 1, 2 или 12, значит, были от января, февраля или декабря.

Шерри, сидя на полу, разбирала содержимое ящиков комода, вынимала аккуратные стопки маек и выкладывала их на кровать. Я оставил ее, вышел из спальни и прошел в гостиную.

Копии исписанных от руки листов все еще лежали на столе рядом с моим компьютером, а также копиями бланков и выписок по кредиткам. Даты на них все начинались с цифры 3 – стало быть, с марта.

Я отнес их в спальню.

Во всех списках вторая и третья колонки представляли, судя по всему, денежные суммы. А четвертая – ряд заглавных букв – наверное, инициалы. Я пересчитал их. Всего получилось девяносто семь наборов разных букв.

– Ты чего это рассматриваешь? – спросила Шерри.

– Сам еще толком не пойму, – ответил я. – Списки каких-то цифр и букв. Вот, взгляни, – я протянул ей листы. – Думаю, что первые колонки в каждом списке – это даты, следующие, очевидно, деньги.

– В долларах или фунтах? – спросила она.

– Понятия не имею, – протянул я. Может, именно поэтому суммы, указанные в выписках по кредитным картам, не соответствуют тем, что на листах. Возможно, одни указаны в долларах, а другие – в фунтах?

Я оставил Шерри изучать списки, а сам пошел в гостиную за квитанциями и калькулятором Геба.

– Скажи, какой курс доллара к фунту? – вернувшись, спросил я.

– Около одной целой шести десятых доллара за один фунт, – ответила Шерри. – По крайней мере, на прошлой неделе так было, но курс все время меняется.

Я перемножил суммы, указанные в выписках по кредиткам, на 1,6 и попробовал сравнить полученные суммы с теми, что значились на листах бумаги. Бесполезное занятие. Начать с того, что я не знал точного курса обмена на тот или иной день, к тому же в двадцати двух выписках значилось свыше пятисот различных поступлений. Некоторые суммы были близки, но ни одна не совпадала точно. Но какая-то связь между ними просматривалась, это ясно.

– Узнаешь какие-нибудь инициалы в этих списках? – спросил я Шерри.

– А ты думаешь, это инициалы?

– Не знаю. Но похоже на то.

Она покачала головой.

– А ты знала, что Геб делал ставки через Интернет? – спросил я.

Она подняла на меня глаза.

– Ну конечно. Все мужчины играют в эти игры. Геб любил время от времени поставить на какую-нибудь лошадь. В отца пошел. Должно быть, это заложено в генах.

– И много он играл? – спросил я.

– Да нет, не очень, – ответила Шерри. – Иногда делал ставку при выгодном соотношении. Но я знаю, он считал, что азартные игры разрушили наше детство. Никогда не ставил больше, чем мог позволить себе потерять. Я это точно знаю.

– Ну а сколько примерно он мог позволить себе проиграть? – спросил я.

– Ты на что намекаешь?

– Просто Геб очень много играл через Интернет, – сказал я. – Там фигурировали огромные суммы.

Известие потрясло Шерри.

– Ты уверен? – спросила она.

Я кивнул.

– Должно быть, каждый день часами просиживал в Интернете, делал разные ставки, играл онлайн в покер за виртуальными столами казино. И проигрывал. Очень крупно проигрывал.

– Не верю, – сказала Шерри. – Откуда ты знаешь?

Я протянул ей копии выписок по кредитным картам.

– Только за один прошлый месяц Геб проиграл свыше девяноста тысяч фунтов. И примерно столько же – за предыдущий.

– Этого просто быть не может, – с нервным смешком заметила она. – У Геба никогда не было таких денег.

– Вот, сама посмотри, – и я протянул ей бумаги.

Она посмотрела на них, потом вдруг снова заплакала.

– Как думаешь, его поэтому убили? – спросила она.

– Не знаю, – ответил я. – Но думаю, вполне вероятно.

Она заплакала еще громче.

– Не надо было ему приезжать в эту Англию, – пролепетала Шерри сквозь слезы. – Дома Геб ни за что бы не стал так играть. У нас в большинстве штатов делать ставки по Интернету запрещено.

Что правда, то правда.

Я вспомнил, что читал где-то о владельце одного игрового сайта в Интернете. Его арестовали по прибытии в аэропорт США и выдвинули обвинение в рэкете. Просто за то, что позволял американцам играть на своем сайте, хоть и базировался он в Англии. И в том деле тоже были замешаны кредитные карты с американскими адресами.

Я еще раз взглянул на написанные от руки списки дат, сумм и инициалов. Потом достал из кармана квитанции по денежным переводам через «МаниХоум», которые нашел в конторе, в офисном закутке Геба.

Только на прошлой неделе, если верить этим отрывным чекам, найденным в мусорной корзине, Геб получил три крупные суммы наличными, две по пять тысяч долларов, одна – на восемь.