Игра на изумруд - Владимир Кузьмин

– Подарок, – пояснила она. – Отец вчера купил.

– Было бы такое ружье раньше, к Авуль никакой медведь не смог бы подойти, – сказал шаман. – Я сам охотник. У нас много хороших охотников. Все равно никто лучше Авуль не стреляет. Покажи, Настя.

Авуль неожиданно вскинула карабин к плечу и дважды выстрелила. С кедра шагах в пятидесяти от нас стал осыпаться снег, а вслед за ним по веткам закувыркались к земле два комка. То, что это птицы, я догадалась не сразу, потому что дерево это видела очень хорошо, но сидящих на его ветках птиц не заметила.

– Побежали за добычей! – предложил дедушка, и мы наперегонки помчались к кедру. Ну, помчались – это громко сказано, по сугробам-то сильно не разгонишься. Но до трофеев мы все равно быстро добрались, а я еще сбитую птицами ветку с несколькими шишками прихватила.

Алексей Тывгунаевич неожиданно добытым тетеревам никакой радости не выказал.

– Зачем в птицу стреляла? – неодобрительно сказал он. – Такая большая пуля все мясо вырывает.

Настя-Авуль молча взяла у нас тетеревов и показала отцу – у обеих птиц были аккуратно отстрелены головы, а сами тушки остались совершенно целы.

– Моя дочь не только самая меткая, но и самая умная! – развел руками шаман.

Капюшон от всех наших пробежек сполз у меня с головы, а я даже не заметила. Зато слышно стало лучше, и я уловила тихое «ко-ко-ко», звучавшее с противоположной стороны, а всмотревшись, увидела еще одного тетерева, сидящего на дереве. Расстояние было приблизительно таким же, как до кедра, где сидела добыча Авуль, и мне стало интересно, смогу ли я попасть так же метко.

– Авуль, миленькая, – попросила я, – а можно мне выстрелить? Разочек?

Авуль, кажется, чуть удивилась, но протянула мне карабин. Взяв оружие в руки, я первым делом оценила его вес: получалось, что долго лучше не целиться, руки могут устать и дрогнуть. Еще раз вглядевшись в тетерева, прячущегося за ветками, я вскинула карабин и почти сразу мягко потянула спусковой крючок. Отдача оказалась чуть сильнее, чем я ожидала, но не столь уж и сильная. Потому, увидев, что еще одна птица, испуганная выстрелом, пытается перелететь с дерева на дерево, я быстро передернула рычаг и решилась на второй выстрел.

– Молодец, – похвалила Авуль. – Пойдем за добычей.

Первый из выстрелов мне удался: как и Авуль, я целилась в голову птицы и смогла попасть именно туда. А вот второй выстрел сделала зря. Прав был дедушка Алексей: пуля крупного калибра разворотила бедную пичугу так, что от нее остался лишь комок перьев. Мне стало жалко ее за бессмысленное убийство. Трех других я совсем не жалела, а эту…

Потом мы снова сидели у костра, пили таежный чай, заваренный на белоголовнике и сухом смородиновом листе, и разговаривали.

– Это Володя, Дашин отец, учил ее стрелять, – рассказывал дедушка. – Я не слишком одобрял такие занятия, хоть и не препятствовал им. А сейчас вот понимаю, что учеба эта была не бессмысленной. Вижу, что внучка и в тайге не пропадет.

– Не пропадет, – согласилась Настя.

– Иди ко мне в ученицы, – предложил дедушка Алексей. – Знатной охотницей станешь. А еще научу деревья слушать, зверем повелевать, травы знать.

– Спасибо, дедушка Алексей, за предложение. И за то, что верите, будто могу всему этому научиться. Мне нравится в тайге, но жить здесь я не стану.

– Тоже верно. У каждого своя жизнь должна быть, – легко согласился эвенк.

– А вы мне вот что расскажите: не слышали ли вы про лесное племя, взрослые люди в котором не выше десятилетнего ребенка? Может, это племя давно в таежных краях жило, потом далеко на юг ушло, через степи и пустыни, к высоким горам.

Дедушка Алексей почувствовал мой интерес и не стал сразу отвечать. Сначала хорошо подумал и лишь потом сказал:

– Давно это было. Тайга тогда еще бескрайней была, и народу в ней совсем мало жило. Племена редко друг с другом встречались. Но если встречались, обязательно некоторое время вместе жили: парни из одного племени брали в жены девушек из другого, а девушки выбирали себе женихов из чужого. Но было одно племя, про которое все в тайге знали, что в нем родятся самые сильные мужчины и самые умелые женщины, что в этом племени лучшие охотники, самые удачливые рыбаки и самые мудрые шаманы. И решил вождь племени Аюльчин, что ни к чему ему родниться с другими племенами, раз его люди самые лучшие во всем. Увел свое племя на закат, к старым горам, и стал там жить. Но духи воды, гор и леса решили наказать его за гордость и нарушение обычаев. Были мужчины его племени самыми сильными и рослыми богатырями, а стали совсем маленькими, словно дети. Были девушки самыми красивыми и лучшими рукодельницами – стали уродливы и любую работу делать разучились. Вот такую историю я слышал. Только это сказка. А вот что рассказывала старая Югана, которая жила на свете еще тогда, когда не родился мой прадед. Давным-давно и вправду было такое племя, но маленькими и слабыми люди в нем стали не из-за гордости вождя Аюльчина и не из-за проклятия духов, а оттого, что много поколений прожили обособленно от других и не было этому племени притока свежей крови. Отчего так случилось, никто из них и объяснить не смог, когда они все же встретили других людей. Потому что и память у них стала плохая. Говорят, что таежные люди отвергли это племя, не разрешили ему жить поблизости от себя, и тогда племя ушло на юг, к степным кочевникам. Но может быть, и дальше.

– Что, так сразу и ушли?

– Не сразу. Им нужны были припасы в дальнюю дорогу. Что-то они выменяли на изделия из кости – видно, были когда-то мастерами резать кость и делать из нее разные поделки, – что-то им просто так дали, не выгонять же людей на погибель.

– А что с ними стало дальше?

– Возможно, все умерли или погибли. Но скорей, смешались со степняками. Если так, то там еще долго будут иногда рождаться дети, которые не смогут вырасти высокими.

– А как же так случилось, что они много поколений жили, не встречаясь с другими племенами?

– В точности теперь и не скажешь, но ты вот что послушай. Был у моего отца брат. Случился такой год, что весь зверь ушел далеко от стойбища. Брат отца отправился промышлять зверя на Васюганские болота. Есть среди этих болот сухие острова с лесом, и лес тот обилен соболем и другим зверем. Удача сопутствовала охоте, но до поры. Повредил брат отца ногу. Не мог сразу в обратный путь пойти, да еще с большой добычей. А тут началась весна, и пришлось ему все лето ждать, когда болота замерзнут и станут проходимы. Но зима выдалась слишком теплая, и болота не замерзли. И следующая зима была теплой. И еще одна. Три года прожил брат отца один в том лесу. Говорят, что были времена, когда теплые зимы стояли по сто лет и дольше.