Женщина-Цунами - Татьяна Луганцева

- Чуть-чуть.

- Наверное, я уволена? - предположила Яна, отодвигаясь в сторону.

- Почему? - удивился Ричард и снова придвинулся к ней.

- Потому что я отказываюсь идти с вами - вы мой начальник.

- Я приглашаю тебя не как начальник, а как мужчина!

Сердце Яны кричало, скандировало и выбрасывало транспаранты: «Да! Да! Да!» Яна же упрямо сказала:

- Нет! Найдите себе очередную киску! Ричард отвел взгляд от ее лица, потом, шатаясь, отошел к окну и нарочно громко произнес:

- Не смею тебя больше задерживать!

Яна вышла из кабинета со слезами на глазах. Дело в том, что она прекрасно знала, какое сегодня число, а именно: годовщина смерти его жены. Беда в том, что и Ричард тоже помнил сегодняшнюю дату, не Яну он приглашал на вечеринку, а свою супругу. Яна видела боль и тоску в его глазах, но она не хотела быть чьим-то заменителем, больше всего на свете она желала владеть его сердцем единолично. Она слишком любила его, чтобы довольствоваться его вниманием только из-за внешнего сходства с его женой. Яна никогда не забудет ту, первую встречу с Ричардом…

Секретарша с неприязнью посмотрела на нее и, вызывающе поправив прическу, устремилась к Ричарду.

- Кажется, я знаю, с кем он пойдет в театр… - усмехнулась Яна и поплелась в зал, словно к ее ногам подвязали гири.

После работы она зашла к Наташе домой на часок, та давно приглашала Яну в гости. Яна же не хотела оставаться одна, так как видела прошедших на выход Ричарда с победоносно улыбающейся, даже оскалившейся секретаршей.

Посидев немного у Наташи, Яна потряслась домой сначала в метро, затем в автобусе. Оставаться одной ей все еще решительно не хотелось, поэтому она прямой наводкой направилась в магазин к Лидии, так как он должен был открыться пять минут назад, а Лида, хоть и пила, но на работу ходила исправно и пунктуально.

- Пожалуй, куплю бутылку вина и напьюсь, - решила Яна, - или с Лидой выпью, она всегда за!

Утренний туман и не думал рассеиваться, когда она подошла к одноэтажному магазинчику со старыми оштукатуренными стенами и дернула дверь. Дверь открылась, и Яна вступила в полумрак помещения, громко позвав соседку:

- Лида! К тебе можно?

В ответ тишина. Яна увидела, что весь товар с полок валяется на полу, везде царил полный хаос. Знакомую картину Яна наблюдала совсем недавно в офисе Ричарда.

«Боже мой! Что будет с Лидой, когда она все это увидит?»

Яна шагнула за прилавок и споткнулась о… нет, она не хотела думать, что споткнулась о женскую ногу, торчащую из-под прилавка. Превозмогая внезапно нахлынувшую дурноту, Яна нагнулась под прилавок и… закричала. Не надо было оканчивать медицинский институт, чтобы понять, что Лидия мертва, так как полголовы у нее было снесено.

На какое-то время Яна потеряла сознание, затем, не помня, как добралась до дома, вломилась на половину соседей.

- Там… там… - беззвучно шевелила бледными губами Яна. - Там… в магазине все в крови… убили… там…

- Что случилось? Говори яснее! - спрашивал Иван, тряся Яну за плечи. Потом он разжал ее судорожно сжатые в кулаки руки и увидел, что ее запястья и кофта в крови. Остаток дня они провели вместе, можно сказать, прижавшись друг к другу, как сбитые в стаю испуганные воробьи.

Естественно, приехала милиция, оцепила место преступления, долго снимали показания у всех местных жителей. Как ни странно, единственным свидетелем оказалась Яна. Никто ничего не слышал, незнакомцев никто не видел, и первым посетителем магазина была Яна. В черном пластиковом мешке увезли труп, Яне сделали укол успокоительного, двум женщинам преклонного возраста стало плохо с сердцем. Сразу же поползли слухи, что в округе действует маньяк. Милиция уехала в полном недоумении, так как у них не возникло ни одной версии случившегося. Яна попыталась рассказать им о том, что к ней в дом проник молодой человек и хотел ее убить, также о том, что бабу Нюру тоже убили, но следователи не восприняли ее слова серьезно, списав ее речь на бред после перенесенного шока.

Несмотря на успокоительный укол, Яна не сомкнула глаз. Ночевала она на половине дома соседей, закутавшись в теплое одеяло, и всю ночь Яна вспоминала Лидию. Та словно предчувствовала свою кончину и находилась в постоянном страхе, как только появилась в их жизни эта злосчастная фирма. Яна содрогнулась, вспомнив слова Лидии о том, что она ни за что не переедет в новую квартиру, так как нет никакой гарантии, что ее там не поджидают с топором в руках.

«С топором в руках… Боже, ее слова оказались пророческими… так как следователи сказали, что рана у нее на голове нанесена именно топором. Только орудие преступления так и не нашли… Теперь я прохожу как свидетель уже по двум делам… Еще немного, и начнут подозревать меня. Мне некому помочь… и мне никто не верит, считают все мои домыслы бредом больного воображения. Хотя стоп! Один человек мне верит и даже помогал. Он пошел на нарушение закона. Да, я обязательно поеду к Ричарду и спрошу, что мне делать, так как произошло второе убийство, но никто не связывает его с первым убийством, вернее, как они считают, со смертью от сердечной недостаточности. Хорошо, что не думают, что Лидия тоже случайно снесла себе полголовы, а расценили сразу как предумышленное убийство».

Утром соседи, удрученные и испуганные, пошли на работу, а Яна закрылась на все засовы и села в углу комнаты, вооружившись ножами, сковородками и шампурами. Так она и сидела, вздрагивая от каждого шороха. К вечеру Яна поняла, что потихоньку сходит с ума, и, не дожидаясь соседей, вылетела из дома и поехала на работу, хотя была не ее смена. Яна всю дорогу думала о том, какая же она была дура, что отказалась вчера провести вечер с Ричардом, правда, Лидию это бы не спасло, но, по крайней мере, не она обнаружила бы этот кошмар. Ей просто необходимо было его увидеть, чем дальше, тем труднее Яне становилось жить без него, и дело не только в преступлениях. Яна ощущала дикую потребность в его благоразумии, уравновешенности и спокойствии. Ее жизнь напоминала вулкан, где не хватало места упорядочению, соразмерности, планированию, а его жизнь протекала тихо и мирно.