Палач. Костер правосудия - Андреа Жапп

– Мессир, я вовсе не хочу, чтобы меня арестовали и бросили в подземелье, обвинив в том, что я сую нос в дела, которые меня не касаются. В случае крайней необходимости ваше рекомендательное письмо послужит мне защитой.

В осторожных и довольно расплывчатых выражениях Арно де Тизан удостоверял, что господин Венель, обладающий незапятнанной репутацией и удостоенный его доверия, получил эту доверенность, чтобы ему оказывали содействие в сборе информации относительно преступления, совершенного в Мортане, а также всех сведений, которые могут способствовать расследованию.

– Хм… И каким образом дело, о котором упоминает мессир де Тизан, связано с убитыми детьми?

– Это всего лишь одно из предположений, – схитрил Венель-младший. – Вполне возможно, что это тот же самый проклятый изверг, который в свое время свирепствовал у нас и по непонятной причине перенес свою ужасную деятельность в Ножан-ле-Ротру.

– Боже милосердный! – в ужасе воскликнул доктор. – Подождите…

Он поспешно закрыл ведущую на улицу дверь своего скособоченного дома, а затем и дверь кабинета. Понизив голос до еле слышного шепота, он продолжил:

– У стен тоже есть уши! Я здесь не живу, а только принимаю пациентов, поэтому прошу вас, давайте говорить тихо.

Венель-младший кивнул в знак согласия. Также шепотом он произнес:

– Мессир де Тизан открыл мне многие ужасающие подробности. Дети были замучены, подверглись насилию, зачастую извращенным способом, мальчики были кастрированы, ведь так?

– Хм… а также вагинальная полость у девочек была наполнена… экскрементами. Мессир де Тре предпочел сохранить в тайне это невообразимо чудовищное деяние.

– Нужно понять, что руководит этим чудовищем, – заметил Венель-младший, в ошеломлении и ужасе от услышанного.

Насколько далеко убийца мог зайти в своей жестокости и бесчестье? Без сомнения, очень далеко. Энекатрикс и фраза, выгравированная на сверкающем лезвии: «Eos diligit et suaviter multos interficit» – будут ли они когда-нибудь осквернены кровью этого чудовища, даже если он окажется из благородных? Нет, лучше, если его жизнь прервет топор лесоруба.

– Мессир Венель, за свою долгую медицинскую практику я никогда не видел ничего ужаснее. Причем несмотря на то, что я много раз сталкивался с человеческой жестокостью. Если вы сможете схватить за шиворот это исчадие ада – только так и следует его называть, – я буду вам крайне признателен, так же как, без сомнения, и мессир де Тизан.

– Вы мне поможете?

Немного помолчав, Антуан Мешо проговорил:

– Ради Бога, дайте мне немного времени для размышления. Приходите ко мне вечером, но не сюда, а домой. Это в нескольких дюжинах туазов от моста Сент-Илер, напротив церкви[117]. Приглашаю вас на ужин. А мне еще предстоит участвовать в зловещей церемонии принятия новых прокаженных в лепрозорий Сен-Лазар[118].

– Да, неприятное дело, – заметил Ардуин.

– Совершенно верно. А что вы хотите; хоть они еще живы, они уже мертвы[119]. Несчастные души… Во всяком случае, мы бежим впереди страданий.

– Это как?

– Город распространяется дальше, мессир. Лепрозорий был построен согласно обычаям, на расстоянии броска камня против господствующих ветров[120], но это произошло две сотни лет назад. Новые дома строятся все ближе и ближе. Еще немного – и горожане не захотят такого тесного соседства с больными. Могут быть столкновения, как это уже происходит в других городах[121]. Бедных прокаженных могут просто-напросто перебить. Люди теряют голову от страха. Лепрозорий внушает им ужас, отсюда и неприязнь к его обитателям. С другой стороны, понятно, что никто не хочет заразиться этой ужасной болезнью… Итак, после вечерни я вас жду.

– С удовольствием и почту за честь, мессир, – поклонился Ардуин. – Я не рассчитывал надолго задержаться в вашем прекрасном городе, поэтому не позаботился о том, чтобы мне оставили комнату в «Напыщенном кролике».

Он заметил, что доктор испытывает некоторые колебания, удерживаясь от того, чтобы предложить ему кров. Но это длилось не более нескольких секунд. Доктор произнес:

– Да, хорошее заведение, удобное и чистое.

* * *

Выйдя из таверны, Ардуин снова направился к человеку, который отдавал внаем лошадей. Фригнан был уже оседлан, так как предполагалось, что этим вечером Венель-младший возвращается в Мортань. Увидев своего хозяина, благородное животное вздохнуло от удовольствия. Но Ардуин сказал слуге, который подвел к нему коня:

– Дела вынуждают меня остаться здесь дольше, чем я рассчитывал. Я приведу его назад поздно вечером или даже, может быть, завтра.

Молодой человек тотчас же согласился, помня о полученных им щедрых чаевых.

Выехав их города, Ардуин пустил своего черного жеребца в галоп. Брюнель был отсюда на расстоянии какого-то лье.