Я сам похороню своих мертвых - Джеймс Хедли Чейз

Корина Инглиш принесла кофеварку в гостиную и поставила на стол. Затем села, зевнула, провела пальцами по своим светлым волосам.

Было половина одиннадцатого, и в ярких солнечных лучах она выглядела угрюмой. Впрочем, по утрам Корина никогда не выглядела хорошо, в себя она начинала приходить только после первого коктейля в шесть часов вечера.

Она налила себе чашку кофе и после недолгого колебания направилась к шкафу за коньяком.

После смерти Роя Корина запила. Пустой дом, открывшаяся связь между Роем и Мэри Сьюит, ненависть к Нику Инглишу настолько угнетали, что она невольно стала искать утешение в алкоголе. Сначала выпивала по вечерам, затем и днем, а вскоре уже начала прикладываться к рюмке с утра. Это пристрастие сказалось быстро.

У Корины появилась привычка разговаривать с собой. Она ходила по пустым комнатам и говорила, говорила. Иногда воображаемым собеседником был Рой, которого она представляла сидящим рядом. Иногда обращалась к Сэму, Элен Крайль или к какой-нибудь подружке. Она задавала им вопросы и сама же отвечала…

И в этот раз Корина, налив в кофе изрядную порцию коньяку, села на диван. Проглотив половину, она долила спиртное и снова уселась, ведя свой бесконечный разговор. Когда и это было выпито, Корина вылила в опустевшую чашку оставшийся в бутылке напиток.

– Лучше надраться, чем сидеть и думать об этом негодяе, – сказала она сама себе.

Под розовым пеньюаром на ней была черная пижама. Прислонившись к диванной подушке, она вспомнила, как пришел Ник с сообщением о смерти Роя. Больше всего ее вдруг поразило, что и тогда она была одета точно так же. Рассердившись, Корина залпом осушила чашку и закурила.

– Надо что-то делать с этим подонком, Рой. Он не должен остаться безнаказанным. Все, что мне надо, это хорошая идея. Придумай что-нибудь, мой любимый, и я обещаю, что уничтожу его. Я обещаю тебе это. Я убью его, если ты скажешь.

Только она собралась встать, как раздался звонок.

– О, проклятье!

Она пошла открывать дверь.

На пороге стоял молодой человек. Он приподнял свою коричневую шляпу, обнажив волосы цвета соломы, блестевшие на солнце. Он улыбнулся Корине, не переставая жевать резинку, и взгляд его глаз цвета амбры ласкал ее полные формы.

– Миссис Инглиш?

Инстинктивно Корина провела рукой по своим волосам. Она знала, что у нее невозможный вид. Она не занималась своей внешностью, и ее розовое одеяние было несвежим.

– Да… Но я не принимаю никого в такое время. Кто вы такой?

– Меня зовут Роджер Шерман. Я прошу прощения, что беспокою вас так рано, но мне надо было вас увидеть. Я старый друг Роя.

– О, – произнесла Корина, отступая на шаг. – Пожалуйста, войдите. Дома еще беспорядок, служанка не пришла. Я только что позавтракала.

Шерман вошел в холл и закрыл за собой дверь.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, это не важно, – он любезно улыбнулся. – Я должен был позвонить, прежде чем прийти. Я думаю, вы простите меня.

Корине сразу же понравился Шерман. Рой никогда не упоминал ей о нем, но было совершенно ясно, что он богатый человек. Идя открывать, она взглянула в окно и заметила шикарный «Кадиллак» перед входом. Машина, одежда и вообще весь облик Шермана произвели на нее огромное впечатление.

– Пройдите в гостиную, пожалуйста, я сейчас.

Она бросилась в спальню и закрылась.

Шерман оглянулся вокруг и поморщил нос. Он заметил пустую бутылку и покачал головой. Потом подошел к отопительной батарее, засунул руки в карманы и застыл там с непроницаемым лицом.

Наконец появилась Корина, такая же возбужденная. Она накрасилась и надела лиловое дезабилье, предназначенное для торжественных случаев. Если бы не круги под глазами и несколько лишних килограммов, ею можно было бы соблазниться.

– Простите, что заставила вас ждать, – жеманно произнесла она. – Но я хотела выглядеть более прилично.

– Вы очаровательны, – улыбнулся гость, – значит, вы жена Роя? Он часто рассказывал мне о вас и вашей красоте, и теперь я вижу, что он не преувеличивал.

Корина давно уже не слышала подобных слов: она на мгновение забыла об измене мужа, и воспоминание о их недавнем счастье наполнило слезами ее глаза.

– Рой никогда не говорил мне о вас, – она приложила платочек к глазам. – Вы сказали, что вы один из его друзей?

– Мы были старыми друзьями. Я был совершенно потрясен, узнав о его смерти. Я пришел бы раньше, но уезжал. Вы не можете представить, до какой степени я вам сочувствую.

– Я прошу вас, не будем больше об этом, – Корина села. – Я никогда не оправлюсь от этого удара.

– Не надо так, – ласково проговорил Шерман. – В конце концов, ведь он не виноват. Я полагаю, вы знаете, что его брат был в курсе дел Роя?

Корина выпрямилась.

Взгляд Шермана устремился к бутылке.

– Могу попросить у вас рюмку коньяка? Мне иногда в это время хочется немного спиртного. Вы не против?

– О, коньяк? Нет, пожалуйста. – Она достала из бара непочатую бутылку.

Шерман взял с комода стакан. Тут только он сделал вид, что заметил, что ее чашка пуста.

– Могу я вам налить, миссис Инглиш?

Корина заколебалась. Она не хотела, чтобы этот очаровательный молодой человек подумал, будто она пьет одна, да еще в такую рань, но ей очень хотелось.

– Ну что ж, только чуть-чуть, – согласилась она. – Я что-то себя неважно чувствую.

– О, вы очень огорчаете меня, – сказал Шерман, наливая ей.

Корина жадно глотнула, не обратив внимания, что гость едва пригубил свой стакан.

– Мы говорили о Нике Инглише, – напомнила она. – Откуда вы знаете, что он был причиной смерти Роя?