Злой волк - Неле Нойхаус

– А что с трупом в багажнике?

– Сумка для гольфа.

– Это невозможно.

– К сожалению, возможно. Мони сначала рассвирепела, потом рассмеялась. Три года назад они построили там дом, из-за этого был снесен дом в то время лучших друзей соседей, так как они перебрались в дом престарелых. И старики с тех пор не придумали ничего лучше, как сочинять всякие глупости. Старшего сына Мони они считали наркодилером, после чего у него начались неприятности в школе, а о дочери рассказывали в церкви, что она занимается проституцией.

– Этого ведь достаточно для обвинения в клевете.

– Мой шеф тоже посоветовал это Мони. – Пия все еще не могла успокоиться. – Но ведь эти злобные старики никогда не поймут, что они творят своим глупым словоблудием.

– «Самый добродетельный человек не сможет жить в мире, если не будет угождать злому соседу»[15]. – Кристоф встал. Он потянулся и зевнул. – Сегодня был длинный день, и Лилли наверняка завтра вскочит уже часов в шесть. Дедушка должен потихоньку отходить ко сну.

Пия посмотрела на него и хихикнула.

– Пожалуйста, только не привыкай к этому! – предупредила она.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кристоф растерянно.

– То, что ты говоришь о себе в третьем лице «дедушка». Это в некотором роде что-то бесполое.

Кристоф ухмыльнулся, сверкнув в темноте белизной зубов. Он собрал журналы и бумаги, взял свой пустой бокал и бутылку с красным вином.

– Как насчет того, чтобы мамочка быстренько сходила в душ, а потом пришла бы к дедушке в постель? – подколол он ее.

– Ну, если только ты позволишь влезть под твое противоревматическое одеяло, – парировала Пия.

– С большим удовольствием, – ответил он и потушил свечу. Собаки вскочили, зевнули, затем встряхнулись и рысцой отправились в дом, кошки предпочли спать под открытым небом.

– Давай еще раз заглянем к Лилли, – сказал Кристоф.

Они направились в их бывшую спальню, которая теперь служила комнатой для гостей. Он положил руку на плечи Пии, и какое-то время они смотрели на мирно спящего ребенка.

– Она не такая уж скверная, – сказал Кристоф тихо. – Она даже нарисовала тебе сегодня картину. – Он указал на письменный стол.

– Ах, как мило. – Пия была тронута. Потом она присмотрелась к рисунку повнимательнее, и ее умиление мгновенно исчезло. – Ты видел этот рисунок?

– Нет, – ответил Кристоф. – Она это сделала в полной тайне.

Пия протянула ему рисунок, и Кристоф был вынужден выйти из комнаты, потому что у него начался приступ смеха.

– Это маленький монстр! – пробормотала Пия.

На рисунке была изображена довольно полная дама со светлым «конским хвостом» рядом с лошадью и четырьмя собаками, а выше стояла надпись: Пие, моей любимой приемной бабушке.

Большие ворота во двор были закрыты, и Ханне потребовалось некоторое время, чтобы в слабом свете уличного фонаря найти звонок. Обычно они были широко раскрыты, и каждый проходящий мимо мог видеть с любовью оформленный внутренний двор. Леония Вергес, без сомнения, знала толк в садоводстве. Если бы она не была психотерапевтом, то спокойно могла работать садовником. В саду все цвело и зеленело в роскошном изобилии. Между горшками, коробами и грядками, в которых росли цветы и кустарники, стояли скульптуры. В защищенном месте, непосредственно у стены дома, росло даже абрикосовое дерево.

За воротами послышались шаги, засов отодвинулся, и слева, в воротах, открылась маленькая калитка.

– Ах, это вы, – сказала фрау Вергес приглушенным голосом.

Неужели она ждала еще кого-нибудь в такое время? Фрау Вергес высунула голову наружу и посмотрела мимо Ханны в обе стороны пустынной улицы.

– Что-нибудь случилось? – Ханна была несколько раздражена из-за странного поведения своего врача, которую всегда знала как спокойную и благоразумную женщину.

– Проходите, – сказала фрау Вергес и вновь закрыла за ней дверь на засов. Взгляд Ханны упал на огромный автомобиль, который, словно бронетранспортер, громоздился посреди вымощенного булыжником двора и своей угрожающей чудовищностью нарушал волшебство этого мирного райского сада. Свет фонарей отражался в черном лаке, затемненных стеклах и хромированных частях автомобиля.

Колокол в расположенной рядом церкви пробил одиннадцать раз, и совсем неожиданно у Ханны возникло недоброе чувство. Она замялась.

– Что?.. – начала она, но докторша мягко, но решительно подтолкнула ее перед собой в направлении входной двери.

В доме ощущался застоявшийся дневной зной, было душно, и Ханна покрылась потом. Почему Леония Вергес хочет непременно говорить здесь, в доме, а не во дворе?

В коридоре докторша остановилась и взяла Ханну за запястье.

– Я не уверена, что это хорошая идея – втягивать вас в это дело. – Она почти перешла на шепот. Ее темные глаза казались неестественно большими. – Но остальные здесь… иного мнения.

Остальные! В сочетании с закрытыми воротами, этим черным автомобилем-монстром и странным поведением фрау Вергес казалось, будто в доме собрался какой-то тайный союз, который собирался принять ее в свои ряды, произведя какой-нибудь отвратительный ритуал посвящения.

– Леония, подождите, – Ханна говорила нормальным голосом. Она терпеть не могла напускной таинственности, и после этого ужасного дня у нее не было желания натолкнуться на какой-нибудь неприятный сюрприз. – Что все это значит?

– Мы вам все объясним, – уклонилась женщина от ответа. – Вы можете сами решить, как к этому относиться. – Она отпустила руку Ханны и пошла по коридору в кухню.

Доносившееся из кухни тихое бормотание прервалось, когда вошла Ханна. Мужчина, сидевший за кухонным столом, повернулся в ее сторону. Помещение казалось слишком низким и маленьким для горы мускулов, покрытых загорелой кожей в татуировках. Мужчина поднялся со стула во весь свой двухметровый рост, и когда Ханна взглянула на него, в ее мозгу непроизвольно зазвенели все тревожные колокольчики. Темная, тщательно подстриженная борода, длинные волосы, заплетенные в косу, внимательные темные глаза, которые вмиг оглядели ее с ног до головы. На мужчине была белая футболка, джинсы и ковбойские сапоги, на шее была отчетливо видна темно-синяя татуировка. Ханна проглотила слюну. Такую татуировку могли иметь только члены франкфуртской группы байкеров «Короли дороги». Что, черт возьми, делает один из них в кухне ее врача?

– Добрый вечер, – сказал великан необычно хриплым голосом и протянул ей руку. На безымянном пальце его правой руки было толстое серебряное кольцо, которое украшал череп. – Я Бернд.

– Ханна, – ответила она, подавая руку.

Только теперь она заметила второго мужчину. Взгляд пугающе голубых, словно ледник, глаз неожиданно пронзил все ее тело, словно удар током, ее колени задрожали. Остальную часть его лица она едва видела. Он был немного выше, чем она, но рядом с великаном производил впечатление хрупкого гнома. В этот момент Ханна отчетливо осознала, как она выглядит: без макияжа, вспотевшие волосы собраны в небрежный пучок, футболка, джинсы, спортивные туфли. Так она обычно выходила из дома для пробежки!