Скандал на Белгрейв-сквер - Энн Перри

Гостиная была меблирована вполне в традиционном стиле и казалась скорее уютной, чем модной. Мебель изготовлена из прочного дуба, с изобилием резьбы, что несколько покоробило Питта, но достаточно дорогая и в отличном состоянии, без единой царапины или изъяна, что не допускало и мысли, будто она приобретена по дешевке или что в доме не умеют беречь вещи. На кушетке и креслах недавно сменили обивку, вышитые салфетки на спинке и подлокотниках были безукоризненной чистоты.

На каминной доске стояли семейные фотографии в серебряных рамках. Питт с интересом вглядывался в них. Самая большая из них была семейным портретом: мужчина в принятой на таких фотографиях позе, высокий воротничок, застывшее лицо; рядом с ним — красивая дама с пышной грудью и гордой, высокой, как колонна, шеей, в нарядном платье; тут же — молодой человек, похожий на даму, и три юные светловолосые девушки с изумленными глазами, неотличимо похожие друг на друга. Четвертая девушка, темноволосая, как мать, сидела на полу, как бы завершая продуманную композицию портрета. Позирующие были напряжены, но их семейное сходство и очевидную привязанность друг к другу не смогла скрыть даже мертвая фотография.

В других рамках были фото отдельных членов семьи в разные периоды их жизни. Присутствовало и изображение застывшей в неловкой позе престарелой пары. Они были явно напуганы видом фотоаппарата — сжатые губы, настороженный взгляд. Видимо, это были родители мистера Карсуэлла или же миссис Карсуэлл.

Питт подошел к окну и посмотрел на благоухающий цветами сад с яркими пятнами рано распустившихся розовых кустов и клумб с уже отцветающими тюльпанами. В гостиной Карсуэллов тоже имелись тяжелые длинные занавеси на окнах, ниспадающие на пол. Все это инспектор уже видел и в других домах и улыбнулся про себя. Отойдя от окна, он стал рассматривать картины на стенах.

Однако здесь его ждал приятный сюрприз: полотна были действительно ценные. В своей профессиональной деятельности Питту нередко приходилось заниматься расследованием хищений предметов искусства, что научило его отличать подлинник от подделки, узнавать художника и даже прикидывать предположительную стоимость картины. Его слабостью были акварели, Томас любил их за изящество и игру света. Увидев кое-какие акварели в гостиной Карсуэллов, он угадал, что это работы современных художников, и самого высокого качества. У кого-то из семейства Карсуэлл был отличный вкус, и денег он не жалел, если украсил этими работами мало используемую комнату. А может, судья Карсуэлл решил коллекционировать предметы искусства, и у него есть свой опытный советчик. Интересно, что он подобрал для парадных комнат дома — например, для большой гостиной?..

Питт все еще любовался небольшим пейзажем с затененной аллей, когда в комнату вошла Регина Карсуэлл. Он сразу узнал даму с семейного портрета, темноволосую, с открытым лицом. Время, наложив свои следы, милостиво обошлось с ней, оставив ее лицо таким же открытым и спокойным.

— Мистер Питт? Горничная сказала мне, что я чем-то могу быть вам полезна. Что же это, скажите?

— Доброе утро, миссис Карсуэлл. Благодарю, что вы великодушно готовы уделить мне ваше время, — поторопился сказать Питт. — Надеюсь, я не затрудню вас. Я из городской полиции, веду расследование последних похищений произведений искусства, совершаемых весьма хитроумными способами. Воры представляются джентльменами, страстными коллекционерами предметов искусства, собирающими их для выставок в небольших провинциальных музеях — разумеется, за соответствующее вознаграждение. Они убеждают владельцев, что берут картины на небольшой срок, месяца на два или три, а затем картины будут возвращены…

— Не вижу в этом ничего плохого, — простодушно сказала миссис Карсуэлл.

Питт улыбнулся.

— Если не учитывать одного обстоятельства, — заметил он. — Никаких музеев, собирающихся устраивать выставки, на самом деле нет. Взяв у вас подлинные картины, они потом возвращают вам искусные подделки. Лишь при очень внимательном изучении вы сможете определить, что это подделка. А поскольку картина возвращена в вашей же раме и вы не сомневаетесь, что имеете дело с порядочными людьми, вы, пожалуй, не станете особенно проверять картины и просто снова повесите их туда, где они висели.

Миссис Карсуэлл насторожилась.

— Но к нам не приходили подобные джентльмены, мистер Питт. Мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.

Томас ждал этого.

— Во всяком случае, миссис Карсуэлл, будьте осторожны, — сказал он небрежно. — Если кто-нибудь из них обратится к вам с подобной просьбой, не соглашайтесь и немедленно сообщите мне в полицейский участок на Боу-стрит. — Он окинул взглядом стены. — Я вижу у вас несколько прекрасных работ, которые могут привлечь подобных мошенников. Надеюсь, что все окна и двери у вас надежно закрываются? Может быть, вы разрешите мне проверить?

— Если хотите… Но уверяю вас, мой муж очень следит за этим. Он мировой судья и прекрасно осведомлен как обо всех случаях преступлений, так и об их характере.

— Охотно верю, мадам. Но если вы позволите… — Питт умышленно не закончил фразу, в душе надеясь, что она не позволит ему уйти так сразу. Томасу во что бы то ни стало надо было осмотреть дом.

— Конечно, пожалуйста, — милостиво разрешила миссис Карсуэлл. — Я велю Гибсону показать вам все окна и двери на нижнем этаже.

С этими словами хозяйка дома позвонила в колокольчик. Когда появился дворецкий, человек небольшого роста с роскошными бакенбардами, она объяснила ему просьбу Питта и ее причину.

— Конечно, мэм. — Дворецкий повернулся к Питту. — Я провожу вас, сэр. — В голосе его сквозила холодная вежливость. Он не одобрял появления полиции в доме и хотел дать Питту понять, насколько ему неприятно то, что тот собирается делать, но он вынужден подчиниться.

Инспектор снова поблагодарил миссис Карсуэлл и последовал за удаляющейся фигурой Гибсона.

Как и ожидал Томас, все задвижки и запоры на окнах и дверях были в полном порядке; кроме того, дворецкий заверил его, что на ночь все они проверяются, как только последний слуга отправляется спать. Питт и не ждал многого от Гибсона. Его больше интересовало убранство комнат.

Гостиная была достаточно большой, но из-за обоев в густых узорах казалась меньше; мебель современная, с чистыми простыми линиями, но с инкрустацией, что заметно портило ее. Занавеси из тяжелого тисненого бархата, подхваченные все теми же золотыми шнурами.

Томаса начала угнетать эта помпезность, но он отлично понимал, что стиль всех этих домов — свидетельство не только состоятельности, но и социального положения. Он повидал немало мраморных каминов с пилястрами, резьбой и позолотой, каминных часов из позолоченной бронзы и фарфора. Но в доме судьи он увидел тяжелую вазу в стиле нового рококо с роскошным букетом. Она показалась ему пределом уродства, но он отлично знал, что многие считают ее красивой, а главное — дорого? й.

Ему больше пришлись по вкусу бокал из красного богемского стекла, сувенир Всемирной выставки 1851 года[9], и лакированная шкатулка с изображением Хрустального дворца.