После дождичка в четверг - Мэтт Рубинштейн

Констан всегда был здесь, и Джек пытался вообразить себе, какую пользу извлек пресловутый монах из своего долгого путешествия по манускрипту. Фрэнк наверняка узнал бы историю Вавилонской башни и все возможные вариации библейских стихов, не предпринимая дополнительных изысканий. Сколько времени было бы сэкономлено, если бы Фрэнк и О’Рурк передвинули алтарь и обнаружили склеп; какое утешение это принесло бы Бет.

Джек понял, что у него над головой царит тишина — ни шагов, ни шума на крыше. Поднявшись, он почувствовал, как затекли колени и спина, а когда открыл люк, немало удивился царившему в церкви полумраку. Дыра в кровле была вновь затянута брезентом. Макс и О’Рурк ушли.

Катушка с пленкой по-прежнему лежала на скамье — он увидел ее, когда включил лампу. Устыдившись, что не вспомнил просьбу Бет, Джек хотел было спрятать ее и что-нибудь придумать, но в конце концов оставил на прежнем месте.

Предисловие переводчиков было у Джека любимой частью Библии короля Иакова — и единственной, в которую он по-настоящему верил. «Перевод — это то, что открывает окно, дабы впустить в комнату свет; то, что поднимает занавеси, чтобы мы могли узреть Святое место». Он сидел со своим факсимильным изданием, сверяя его с манускриптом и комментариями Констана.

Перевод был великолепный, и Джек удивлялся, каким образом Констан собирался его улучшить, — а потом нашел первые из помет монаха: «Дан. 5:8» и «Откр. 5:4» — выдержки из ветхозаветной книги Даниила и Откровений Иоанна Богослова, или Апокалипсиса. «И вошли все мудрецы царя, но не могли прочитать написанного». Джек как будто снова ощутил силу взрывной волны и непроизвольно коснулся забинтованного лба. «И я много плакал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу, и даже посмотреть в нее».

Книга Бытия и смешение языков упоминались на первой странице, где он нашел слова «Вавилон» и «Сеннаар», прежде чем рухнула его идея об идеальном языке. «Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого». Констан не противоречил Джеку. Затем шла серия алфавитных систем, а на полях упоминались чудеса из «Деяний апостолов» и «Послание к коринфянам». В разделе, посвященном зельям и колбам, имелась пометка: «Иному различение духов, иному иные языки, иному истолкование языков».

Бет, вернувшись с работы, помедлила у двери — ее глаза на мгновение остановились на скамье, где лежала катушка с пленкой. Расстегивая верхние пуговицы, она мельком взглянула на книгу, а поняв, что это Библия, удивленно посмотрела на Джека:

— Неужели ты тоже ищешь Бога?

— Не знаю. Не уверен.

Бет улыбнулась и взъерошила ему волосы.

— Если я однажды приду домой и увижу, что ты исписал все стены словами «Аве Мария»…

Он ухмыльнулся:

— Я думал, это англиканская церковь.

— Да, но построили-то ее католики, так что кто знает…

Она взглянула на потолок. С того места, где стояла Бет, никаких изменений не было заметно. Она пожала плечами; на секунду, прежде чем ее лицо ушло в полумрак, Джеку показалось, что он заметил морщинку у нее на лбу. Он собирался было извиниться за забытую пленку, но подумал, что дело, возможно, вовсе не в ней.

Он продолжал читать раздел о механизмах и рычагах. «И Тебе Самому оружие пройдет душу, да откроются помышления многих сердец». «Вот, Ты возлюбил истину в сердце и внутрь меня явил мне мудрость». Снова Даниил, великий интерпретатор: «Я подошел к одному из предстоящих и спросил у него об истинном значении всего этого, и он стал говорить со мною, и объяснил мне смысл сказанного».

«Если бы», — подумал Джек.

Бет вернулась со стаканом вина и села рядом с ним на кушетку. Лампа отбрасывала длинные тени на ее кожу. Бет сделала глоток, и ее лицо заметно расслабилось. Она принялась разглядывать свою руку, которая двигалась между светом и тьмой.

— Скажи, я выгляжу как всегда? — спросила она.

Джек отложил Библию.

— Как всегда?

— Как раньше. Сегодня на работе я увидела себя в зеркале и подумала: что-то во мне не так. Я выгляжу по-другому.

— Иногда нам и впрямь не нравится то, что мы видим в зеркале.

— Я не хочу нравиться себе или не нравиться. Я всего лишь хочу постоянства. Если зеркало показывает кого-то, кто не есть ты, это ведь не очень хорошо?

Бет прикусила нижнюю губу. Ее рубашка была расстегнута до середины груди, волосы собраны в свободный хвост, несколько прядей свисали налицо. Она казалась усталой, но, на взгляд Джека, абсолютно такой же, как и прежде.

— Ты не изменилась.

— Правда?

— Ты прекрасно выглядишь, как всегда.

Она усмехнулась — видимо, его слова ее не удовлетворили. Все эти мысли о сути вещей… Фрэнк не верил в чудеса, Джек тоже, но если есть какой-то способ истолковать метафорические пометки Констана, он перевернет небеса, чтобы докопаться до смысла. Утраченное знание или же ловкость ума… Он не знал, что это такое, но понимал: ключ нужен ему немедленно.

Последняя цитата была из «Песни песней», одного из двух разделов Библии, в которых не упоминается Бог. Джек вспомнил странные похороны Фрэнка, их сугубо мирскую направленность. Торопливая запись обрамляла изображение горящей башни на последней странице манускрипта. Джек не мог постичь ее смысла — но что-то было в этих словах, произносимых Невестой: «На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя, искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, кого любит душа моя; искала я его, и не нашла его».