Пропавшая икона - Уильям Райан

— Я веду расследование, мистер Шварц. И думаю, что вы можете помочь мне в этом. Естественно, я обращаюсь к вам неофициально. Я хотел бы задать вам несколько вопросов и надеюсь, что они не испортят вашего впечатления от пребывания в Москве и в Советском Союзе, где вам всегда рады.

«Как-то слишком официально, — тут же подумал он, — но все-таки это лучше, чем никак».

Шварц кивком головы указал на свободное кресло у столика.

— Присаживайтесь, капитан Королев. Я всегда рад исполнить свой гражданский долг. А что вы расследуете? Должно быть, что-то серьезное.

— Да, мистер Шварц. Убийство.

— Убийство? — Он произнес это слово с легким сарказмом, но несколько секунд спустя выражение его лица сделалось серьезным. — Так что там, рассказывайте, — сказал он ровным голосом.

— Убита девушка, двадцати с лишним лет, красивая, темноволосая, коротко подстриженная, с голубыми глазами, худощавая. Рост от ста шестидесяти до ста шестидесяти пяти сантиметров. Среди ваших знакомых случайно нет молодых женщин, попадающих под это описание?

Королеву показалось, что американец понял, о ком идет речь: он замер, но сразу же спохватился и принялся рыться в карманах в поисках папирос. Потом достал пачку, на которой было написано «Герцеговина Флор», вытащил одну и предложил Королеву закурить. Тот не отказался. Шварц вытащил изысканную золотую зажигалку.

— Нет, я не знаком в Москве ни с кем, кто бы подходил под ваше описание, — ответил он наконец. — А почему вы решили, что я мог бы ее знать? Да, я приезжаю в Москву пару раз в год, но задерживаюсь здесь ненадолго — обычно на неделю, не больше. К тому же здесь я знакомлюсь с людьми, только если это касается бизнеса.

— А вы прекрасно говорите по-русски, мистер Шварц. Мне кажется, что такому привлекательному молодому человеку, как вы, без труда найдется приятная женская компания в Москве даже во время столь кратких визитов.

Королев знал, что происходит в гостинице «Метрополь». Толпы русских девушек приходили сюда, охотясь за иностранцами, и бросались им на шею в надежде уехать в поисках другой жизни в такой далекий и заманчивый город, как Нью-Йорк. Они не думали о том, что там их мечты о прекрасном будущем будут разрушены тяжелыми реалиями капиталистического быта.

Шварц нахмурился.

— Вынужден вас разочаровать, капитан. Здесь я полностью посвящаю себя работе. И все-таки хотелось бы узнать, почему вы решили, что я был знаком с этой девушкой?

— Так предположил один из моих коллег. Он также сообщил мне, что вы можете рассказать кое-что об экспорте драгоценных предметов и антиквариата, среди которых попадаются и церковные реликвии. Например, иконы.

Королев внимательно наблюдал за реакцией Шварца, но тот ничем себя не выдал, лишь бросил красноречивый взгляд на свои наручные часы.

— Боюсь, что я ничем не смогу вам помочь, капитан. Я бы с удовольствием рассказал об экспорте предметов искусства, но вынужден извиниться. У меня назначена встреча в пять часов в гостинице «Москва». Но мы можем встретиться в другое время.

Он вежливо улыбнулся и посмотрел на свое пальто и портфель.

— Конечно. Как я уже сказал, это приватная беседа. Я не смею вас задерживать.

— Я действительно хотел бы вам помочь. — Шварц задумчиво посмотрел на Королева, словно обдумывая, как поступить. — Послушайте, а вы не хотите пройтись со мной? Вы расскажете побольше о расследовании, и, возможно, какие-то детали помогут мне что-нибудь вспомнить. А я, в свою очередь, расскажу вам об антикварном бизнесе.

Они шли по Театральной площади, когда Шварц спросил:

— Так как она умерла, эта неизвестная девушка?

— Очень тяжело. Вы уверены, что хотите услышать подробности?

Шварц утвердительно кивнул.

— Да, пожалуйста, расскажите. Если это, конечно, не секрет.

— Ее пытали. По-настоящему пытали. Ей нанесли ужасные увечья. Некоторые части тела были отрезаны. Кроме того, при пытках, очевидно, применяли какой-то электроинструмент.

Шварц замедлил шаг и остановился. Он осторожно поставил портфель на землю, спрятал руки в карманы и, погруженный в мысли, какое-то время отрешенно смотрел в сторону Большого театра.

— Вам известно, кто это сделал?

Было видно, что Шварца искренне интересует этот вопрос, поэтому Королев решился подтолкнуть его к откровенному разговору.

— Мы на ранней стадии расследования, и пока мало что удалось узнать. Если так пойдет и дальше, убийце, скорее всего, удастся уйти от наказания. У нас нет серьезных зацепок и версий.

Шварц задумался.

— Сегодня в Москве очень холодно, — сказал Королев после долгой паузы. Теперь он был абсолютно уверен, что Шварц знал убитую девушку.

— Да. По правде говоря, я приехал неподготовленным. Я решил, что в этом году не попаду в зиму, но она пришла неожиданно рано.

Шварц внимательно посмотрел на Королева, и тот отвел глаза в сторону, чтобы не выдать своих подозрений.

— Вам наверняка известно, что я американский гражданин.

— Да, конечно, — удивленно сказал Королев.

— Я приезжаю сюда дважды в год, чтобы покупать у советского государства предметы исторической и художественной ценности. Вам ведь известно об этом?

— Да. Просто, кроме государства, вам их никто не продаст.

В ответ на это Шварц улыбнулся.

— Наверное, вы правы. Во всяком случае, я плачу в твердой валюте. И очень большие суммы. Я сотрудничаю с Комиссариатом внутренних дел. Ваша милиция ведь тоже относится к этому ведомству?

— Совершенно верно.

— Что ж, думаю, я знаю, кто эта девушка. И назову вам ее имя здесь, пока мы на улице, без свидетелей и прослушки. Но запомните, что я буду отрицать все, если вы попросите подтвердить эту информацию официально. Иными словами, я хочу знать, могу ли рассчитывать на конфиденциальность. Конечно, я могу сделать один телефонный звонок, и вам прикажут больше меня не беспокоить, но я действительно хочу помочь. Если речь о той девушке, на которую я думаю, я готов содействовать следствию. Она была прекрасным человеком. Хотя я не был хорошо с ней знаком, но она точно не заслужила такой смерти, как вы описали. Что скажете?

Королев согласно кивнул.

— Расскажите, пожалуйста, что вам известно, мистер Шварц. Не для протокола. Я не буду заносить это в дело.

Он протянул руку, чтобы скрепить договор рукопожатием. Шварц пожал ее.

— Во-первых, зовите меня просто Джеком.

Королев кивнул, хотя и подумал, что это будет чересчур фамильярно, учитывая, что они видят друг друга впервые. Однако, похоже, правила приличия в Америке отличались от советских. Похоже, капиталисты не особенно заботились о благовоспитанности и хороших манерах. Им было далеко до культурного уровня советских граждан.