Пуля для похитителя - Ирина Дягилева

Бегут брат и сестра изо всех сил, через пни и коряги перепрыгивают, сквозь чащу продираются. Вот уже и лес кончается, поле показалось, а над лесом гуси–лебеди крыльями машут, по–своему лопочут, вот–вот настигнут.

Добежали дети до ручья.

— Спрячь нас, ручеек, — просит его девочка.

А глупый ручей ей отвечает:

— Поешь моего киселя, молоком закуси, тогда спрячу.

У детей от страха зуб на зуб не попадает, а он еще издевается над ними. «Пожуйте моего бережка», мазохист несчастный. Делать нечего. Пришлось киселем давиться. Зато спрятал их ручей от гусей–лебедей.

Пролетели гуси мимо. Девочка поблагодарила ручей и с братом дальше побежала. А гуси–лебеди местность по периметру облетают, сверху просматривают, детей разыскивают.

Бегут девочка с мальчиком, из сил выбиваются. Добежали они до яблони. В небе уже слышен гомон птичий, того и гляди, их настигнут. Просит девочка яблоню спрятать ее с братом от хищных птиц. А яблоня — такая же тупая, как ручей, говорит:

— Съешьте моего яблочка, тогда спрячу.

— Некогда нам тут яблоки есть, за нами птицы злые гонятся, к бабе–яге нас вернуть хотят.

А яблоня им все о своем, о девичьем талдычит: «Съешьте да съешьте…» Делать нечего, пришлось детям яблоки жевать. Зато укрыла их яблоня своими ветками, а гуси опять мимо пролетели.

Поблагодарила девочка яблоню и с братом дальше побежала. Совсем недолго им осталось: только поле одно большое пересечь, а там до их деревни совсем рукой подать. Но и гуси тоже не дремлют. Не хотят они к бабе–яге с пустыми крыльями возвращаться.

Хотела девочка с братом в стоге сена укрыться, да, как назло, нет ни одного поблизости. Увидела она печку, подбежала к ней, просит укрыть ее с братом от птиц старухиных. Печка хоть и говорящая, но мозги у нее куриные. Видать, ноги бабка к избушке приделала, а мозги печке достались. Требует она, чтобы дети непременно ее пирогами закусили. И настойчиво так свою продукцию предлагает, словно телереклама — жевательную резинку без сахара или чипсы с ароматами, идентичными натуральным.

Пришлось детям рискнуть и отведать пирожков. Лучше от поноса пострадать, чем в виде генетического материала в бабкиной лаборатории сгинуть. Спрятались они в печке, гуси–лебеди их не заметили. Долго еще в небе их гомон слышно, было. Только к бабе–яге без детей они возвращаться не стали. То ли в Новую Зеландию махнули, то ли в Европу, о чем мне неведомо.

Девочка с братом прибежали в деревню почти вовремя: их родители с ярмарки вернулись. Гостинцы им привезли: игрушки, сладости. Только хитрая девочка ничего родителям про свои приключения рассказывать не стала и брату не велела, но с той поры без присмотра его никогда не оставляла.

Я замолчала, переводя дух. Павлик и Гора тоже молчали, думая каждый о своем. Неожиданно мальчик спросил:

— А ты, Гора, на какую бабу–ягу работаешь?

Великан тяжело вздохнул, собрал на поднос посуду и пробурчал:

— Я сам не знаю на какую. Знаю только, что эту бабу–ягу Вато Надаровичем зовут. Не спрашивай меня, малыш, больше ни о чем. Я сам понимаю, что поступил плохо. Только я вам клянусь, — здоровяк ударил себя пудовым кулаком в грудь, — с вашей головы ни один волос не упадет, пусть даже я свою долю потеряю.

— Как ты интересно рассуждаешь, Казбек, — усмехнулась я, — ты от своей доли откажешься, но те, другие, на это ни за что не пойдут.

— Послушай, Гора, — заявил Павлик, — мне совсем не нравится твой приятель.

— Какой приятель? — Великан уже дошел с подносом до лестницы, но вдруг вернулся.

— Принц Лимон.

— А почему он тебе не нравится?

— Он злой. На меня смотрит со злостью, а Пульхерию все время норовит обидеть. Руки свои распускает.

Гора пожал плечами:

— У Лимона есть недостатки, малыш, я это знаю, хотя по–своему он парень неплохой. Только уж очень нервный, а такие неврастеники вечно попадают в истории.

— Тогда почему он все время на Пульхерию нападает?

Гора смущенно крякнул, искоса взглянув в мою сторону:

— А мне кажется, что он вовсе не хочет ее обидеть.

— Нет, ты не прав. Я уверен в том, что говорю.

— Павлик! — как можно строже сказала я. — Пожалуйста, прекрати разговоры об этом типе. Я его совершенно не боюсь и сумею сама постоять за себя.

Гора обрадовался моим словам и поспешил поскорее убраться из подвала.

Когда он подошел к лестнице, послышался голос Лимона:

— Гора, иди скорее сюда. У нас гость!

— Иду! — крикнул он напарнику и спросил у нас: — Вам на завтрак что приготовить?

— Я хочу омлет с ветчиной и попышнее! — заказал Павлик.

— А тебе, Пульхерия, чего бы хотелось?

— От омлета я тоже не откажусь.

— Вот и отлично! — Гора вздохнул с облегчением.

Тяжело ступая по ступенькам, он поднялся по лестнице и исчез за дверью, захлопнувшейся за его спиной.

— Как идут дела? — спросил Папа Карло. — Как чувствует себя мальчишка?

— Отлично, — ответил Гора. — Аппетит отменный. Лопает за четверых и вроде не скучает.

— А гувернантка?

— С ней тоже все в порядке.

— Это хорошо.

Папа Карло был одет в строгий элегантный костюм. Он любил хорошо одеваться, причем все свои костюмы заказывал у самых лучших портных в Париже.

Чуть старше пятидесяти, плотный, со слегка поредевшей шевелюрой, едва тронутой сединой, но с быстрыми и живыми глазами–буравчиками, пронизывающими собеседника насквозь, Папа Карло не был похож на преступника, он больше смахивал на преуспевающего бизнесмена.

— Гора только тем и занимается, что пичкает мальчишку мороженым и конфетами, — хмуро заявил Лимон. — Он возится с этим щенком, точно тот его сын.

— Ну и что? Тебе–то что за дело? — Гора пожал плечами. — Он очень славный, этот малыш. Я ведь не говорю, что ты с его гувернантки глаз не сводишь. Мальчик жалуется, что ты так и норовишь ее за разные места ущипнуть.

Папа Карло бросил на Лимона настороженный взгляд.

— Смотри у меня, Лимон, никаких историй с бабенкой, — сказал он сердито, — я тебя уже об этом предупреждал.

— Да слушай ты его больше, Папа Карло, он болтает черт знает что, — буркнул Лимон.

— Я же сам видел, как ты к ней пытался залезть под юбку! — возмутился великан. — Я после этого был вынужден отправить тебя наверх. Папа Карло, он явился к ним с бутылью сидра в руках, предлагал алкоголь ребенку и женщине, чуть не подрался с мальчиком. Я их еле разнял…

— Да я просто шутил, — стал оправдываться Лимон.

— Ну вот что, дружок, если не хочешь иметь неприятностей, то прекрати эти свои шуточки! Никаких вольностей ни с женщиной, ни с мальчиком! — жестко сказал Папа Карло. — Они неприкосновенны! Тебе это ясно?!