Хитрый ход - Екатерина Вильмонт

– Манька, ты чего такая тихая? – спросила Саша,когда они вернулись домой. – Всего один стишок выдала, на тебя не похоже.

– Просто так… Настроения нет.

– Из-за Гошки волнуешься?

– Чего волноваться-то? Ему уже лучше.

И вообще…

– Что?

– Я решила вырвать с корнем…

– Что вырвать?

– Любовь.

– Любовь к Гошке? С корнем? – засмеяласьСаша. – Почему?

– Потому что он влюблен в тебя.

– Мало ли кто в меня влюблен…

– Да, в тебя многие мальчишки влюблены, это правда, нона них мне плевать.

А любовь к Гошке может нас с тобой поссорить. Я буду тебезавидовать и хуже к тебе относиться, но ты же все-таки моя родная сестра, аГошка… Что ж, если он не сумел меня оценить…

– Мысли, конечно, разумные, – улыбнуласьСаша, – но дело в том, что я в Гошку не влюблена, а тебя он еще запростоможет оценить.

– Так ты считаешь, мне не надо его разлюблять?

– Это ты должна сама решить, а то потом будешь меняобвинять. И еще – разве можно разлюбить по заказу? По-моему, нет.

– По заказу, конечно, нельзя, но если тренировать волю…

Они замолчали. После вчерашнего визита их отца девочкиощущали какую-то потерянность. Они общались с ним почти как с чужим. И послеего ухода даже не обменялись впечатлениями, что было для них странно инепривычно. И этот разговор о Гошке получился каким-то натянутым.

Первой нарушила молчание Маня.

– Сашка, о чем мы говорим? Мы же просто стараемся неговорить о папе. Тебе он вчера не понравился? – спросила она напрямик.

В синих Сашиных глазах отразилось смятение.

– Да, Маняшка, не понравился, ты правильно выразилась.Именно не понравился.

Какой-то он стал другой и… чужой. Он как будто играллюбящего папу.

– Плохо играл. Бездарно.

– А почему, как ты думаешь?

– Наверное, он нас разлюбил.

– Нет, не может быть! Любил, любил и вдруг разлюбил?

– А если он волю тренировал?

– Чепуха, зачем?

– Наверное, ему любовь к нам как-то мешала. Если у негоеще дети будут, их он будет любить, а нас…

– Ерунда, дело не в этом, мне кажется…

– А в чем?

– В том, что мы первый раз так долго не виделись, втом, что он пришел к нам в гости и ему… наверное, ему было тяжело смотреть намв глаза и стыдно отчасти. Из-за того, что у нас по его вине так измениласьжизнь. И чтобы скрыть неловкость, он старался изображать веселого, доброго иочень-очень знаменитого папу.

– Ты правда так думаешь?

– Правда, – кивнула Саша.

– Тогда еще ничего…

– Ты, Маняшка, вообще любишь крайности.

– Какие еще крайности?

– Ну, например, я люблю Гошку – я разлюблю Гошку. Папанас любил – папа нас разлюбил. Либо черное, либо белое.

– Разве это плохо?

– Тебе будет трудно жить.

– Ничего подобного, я люблю всякие цвета. Только несерый!

В этот момент в дверь позвонили, звонок был громкий,какой-то отчаянный. Девочки переглянулись. Кто бы это мог быть?

– Кто там? – первой бросилась в прихожую Маня.

– Открой скорее, это я, Роза!

Маня распахнула дверь. На пороге стояла Тягомотина Вид у неебыл такой перепуганный и странный, что девочки даже не удивились ее приходу.

– Роза! – воскликнула Саша. – Что с тобой?

– Со мной ничего, но Шмаков и Филимонова…

– Что? Что с ними? – всполошилась Маня.

– Я, конечно, ваших дел не знаю, но по-моему, ихпохитили.

– Что? – разинула рот Маня.

Саша вспомнила, что Роза терпеть не может Ксюшу и, наверное,решила так подшутить… Однако актерскими талантами Роза не обладала.

– Роза, зайди, сядь и успокойся! – взяла себя вруки Саша.

– Дайте мне водички, – вдруг всхлипнулаРоза. – Я так испугалась, даже номер не заметила.

– Номер машины? – спросила Маня.

– Ага… Они их запихнули и увезли… Я и опомниться неуспела.

Маня налила Розе кипяченой воды из чайника, и та с жадностьюее выпила.

– Роза, расскажи все по порядку, – потребовалаСаша, отбирая у Розы пустой стакан, который та бессмысленно вертела в руках.