Загадка о двух ферзях - Антон Кротков

– Сюда, ваше благородие. Пожалуйте шинельку и фуражечку.

Ухаживая за важным гостем – снимая воображаемые пылинки с его мундира, – привратник с угодливой многозначительностью сообщил:

– Сегодня у нас в программе американский оркестр. Говорят, по-ихнему «банда» называется. Сплошь одни негры, словно ваксой вымазанные! И с ними еще дюжина танцоров. Такое вытворяют! Они в Париже гастролировали, но хозяин их за большие деньги на два вечера сюда выписал.

Из зала в фойе доносился гром заокеанского оркестра.

– Банда, говоришь… – Офицер небрежным движением сбросил шинель на руки швейцару и иронично переглянулся со своей подругой, после чего вознаградил слугу щедрыми чаевыми. – Ты, братец мой, похоже, настоящую банду еще не видел, коль так мажорничаешь… Ну, ничего, сегодня в вашей программе ожидается сюрприз.

Войдя в ярко освещенный зал, офицер и его дама осмотрелись: ресторан был полон, на сцене два шоколадных танцора синхронно выделывали экзотические па под грохот оркестра; чернокожие подпрыгивали, словно напружиненные. Подошвы их черно-белых штиблет стучали о помост со скоростью палочек батальонного барабанщика.

Разодетая публика восторженно вкушала экзотическое эстрадное блюдо, а также свежие устрицы и омары, доставленные экспрессом из Южной Франции, зразы, антрекоты, бифштексы из мраморной аргентинской говядины, консоме, жюльены, всевозможного рода пирожные и прочие деликатесы отечественной и заморской кухни. Сомелье предлагали гостям лучшие заграничные напитки вплоть до коньяков двухсотлетней выдержки и вин из подвалов дворца Людовика XIV. В этот час здесь собрался цвет петербургского общества: вельможи, владельцы заводов, золотых рудников, крупных имений. А с ними блистательные дамы в шелках, жемчугах и бриллиантах. В воздухе витал запах богатства. Офицер указал подруге взглядом на седого, словно высохшего старика с желтым чопорным лицом. Он почти ничего не ел. Перед стариком стояла тарелка с мизерной порцией овсяной каши, которую на ресторанной кухне готовили специально для него.

Метрдотель встретил гостей с любезностью доброго хозяина и пригласил их занять уютный столик в центре зала – возле бассейна с фонтанчиком и искусственным гротом. В бирюзовой воде плавали разноцветные тропические рыбки. От этого кусочка искусственно воссозданной природы веяло настоящей свежестью. К тому же предложенный столик находился прямо напротив сцены. Однако офицер с недовольным видом возразил:

– У меня от сырости разболятся старые раны. Извольте посадить нас возле сцены.

– К сожалению, это невозможно. Самые престижные места бронируются заранее.

– И все-таки я настаиваю, – с нажимом на последнем слове хорошо поставленным, глубоким голосом потребовал раздраженный ветеран.

– Мне очень жаль, – сочувственно развел руками немного растерявшийся метрдотель, – но других мест в зале нет. Но если хотите, я могу предложить вам отдельный кабинет. Там вам будет удобно.

– Хорошо, тогда я заплачу. – Военный будто не услышал предложенного ему компромиссного варианта, он повысил голос и злым резким движением достал бумажник. – Почем в вашем меню идет уважение к защитникам отечества?

Метрдотель изо всех сил старался урезонить проблемного посетителя:

– Не извольте беспокоиться, сейчас мы что-нибудь придумаем. А пока не угодно ли вам будет занять вон тот свободный столик? Правда, он тоже забронирован, но не извольте беспокоиться об этом.

В это время публика вальяжно закусывала в ожидании очередного номера программы. Начинающийся скандал привлек всеобщее любопытство. Даже купцы – признанные мастера побуйствовать и покуражиться от души – с опаской оглядывали на совершенно трезвого дебошира в форме, от которого неизвестно чего можно было ожидать. Ведь одно дело – в отдельном кабинете раздеть барышню донага и забавы ради вытолкнуть ее в общий зал; или искупать хористок в фонтане, наполненном шампанским; или заказать «шансонетку с гарниром», то есть обнаженную бесстыдницу на огромном подносе, художественно украшенную цветами и фруктами. Это лишь усиливало приподнятую атмосферу лихого загула и, в сущности, никому не доставляло вреда. И совсем другое дело – затевать опасную мелочную склоку фактически на пустом месте.

«Да он контуженый!» – послышался тихий шепоток. Покрасневшая и чуть не плачущая от стыда молоденькая спутница офицера тоже стала уговаривать его успокоиться:

– Сашенька! Не надо! На нас же все смотрят. Давай лучше уйдем отсюда.

– Ну нет, Машенька. Это было бы слишком похоже на бегство.

Дебошир в погонах мягко отстранил девушку. Теперь он обращался ко всему залу:

– Господа! В этом фешенебельном борделе неуважительно относятся к фронтовикам-ветеранам. Здесь смеются над теми, кто проливал кровь на Шипке[15]. Вы все этому свидетели. К сожалению, ни один из вас не поддержал меня и не покинул заведение в знак протеста. Из этого я делаю вывод, что все, кто здесь присутствует, являются соучастниками данного свинства. А посему я намерен требовать удовлетворения у вас всех.

В руках военного вдруг появились револьверы.

– Машенька, – офицер ласково обратился к своей спутнице так, чтобы его слышали даже в самых отдаленных уголках банкетного зала, – обойди-ка всех этих напыщенных ресторанных павлинов с их золотыми рыбками и собери дань за хамство, которому они потворствовали своим молчанием. И без шуток, – грабитель особо обратился к двум военным: драгуну с воротником персикового цвета и белокурому гусару в светло – голубом ментике с серебром. – Всем сидеть смирно. Кто рыпнется – получит пулю в лоб.

Девушка мгновенно преобразилась из смущенной гимназистки в равноправную сообщницу грабителя. Взяв из рук напарника вместительный саквояж, она сразу направилась к тощему старику с желтым лицом – известному банкиру. На свою беду, тот имел при себе крупную сумму наличности, собираясь расплатиться за услуги со своим тайным информатором в Министерстве финансов, которому именно здесь и сегодня назначил встречу. Считая себя жертвой трагической случайности, финансист как-то упустил из виду, что, когда дело касается крупных сумм, грабители со стажем никогда не полагаются на авось.

Увидев револьверы, метрдотель побледнел и дрогнул в коленях. Правда, он старался держаться, но его зубы стучали от страха. Каково же было насмерть перепуганному человеку вдруг услышать от только что угрожавшего ему налетчика вежливую просьбу:

– А вы пока распорядитесь уложить нам в корзину паштета страсбургского, вестфальской ветчины, фруктов и сыра. Я предпочитаю мягких сортов – ламбургский, эдамер или шахтель. И шампанского. Повод есть… Впрочем, нет. Пожалуй, вместо шампанского лучше водочки со льда и икорки ачуевской с лимончиком. У меня от таких дел всегда зверский аппетит просыпается. И поторопитесь, любезный, у нас мало времени.

– Будет исполнено, – поклонился снова исполнившийся достоинством метрдотель.