Невидимки - Стеф Пенни

— Пожалуйста, только не начинай, ладно?

— Не смотри на меня так!

— Никак я на тебя не смотрю.

— Ну… и как она тебе?

— Можешь передать своей жене, что Ванесса очень приятная женщина, но… она не в моем вкусе.

Хен слишком хорошо воспитан, чтобы напомнить мне о том, что я с ней переспал. Он об этом знает — по нему видно.

Он подтолкнул носком туфли корзину для бумаг.

— Мы беспокоимся за тебя.

— Я тронут вашей заботой.

— Прошло уже больше двух лет.

— Я умею считать.

Я стал изучать свой блокнот и отхлебнул из чашки кофе, хотя он давным-давно успел остыть. Хен не сдвинулся с места.

— У тебя еще что-то? — спросил я.

Хен кивнул, старательно избегая смотреть на меня.

— Пора тебе прекратить шпионить за своей бывшей женой.

Я замер с чашкой в руке.

Но я же был так осторожен! Где я прокололся? Однако я не могу на него злиться. Ему по должности положено все замечать.

— Она не бывшая.

— Ради всего святого, Рэй…

Я приказал себе успокоиться. Мы с Джен больше не муж и жена ни в каком смысле, кроме как на бумаге, а Джен вот уже несколько месяцев просит меня подписать документы о разводе. Вернее, просит ее адвокат. Не знаю, почему я до сих пор сопротивляюсь.

— Ты прав. Я уже перестал.

Последний раз был больше недели назад. Неужели мне наконец начинает это надоедать? Так вот как это происходит?

— Что ж… хорошо.

— Она что, меня видела?.. — спросил я.

Лицо Хена посуровело.

— …Так ты скажешь Мадлен, чтобы оставила меня в покое?

— Если будешь хорошо себя вести.

— Вообще-то, я, кажется, кое с кем познакомился.

— Правда? С кем? — изумился Хен.

— Не знаю, выйдет из этого что-нибудь или нет.

— Это Ванесса?

— Я же тебе только что сказал. Нет! Ты ее не знаешь. И я буду очень тебе благодарен, если ты… вернешься на свое место и займешься делом.

Я театрально помахал рукой — давай, мол, катись. Но Хен с ухмылкой присел на краешек моего стола.

— Ну и как она в постели?

— Кто?

— Ой, хватит прикидываться… Вы занимались этим!

Ни дать ни взять школьники, которые никак не повзрослеют.

И вот я на Болотах, где-то между Или и Стоумаркетом, в этом странном краю, испещренном соборами и воздушными базами. Жители здешних мест, судя по всему, коротают досуг, выдумывая своим деревням названия позамысловатее: Брузингфорд, Шэнглс, Собертон. Я отыскиваю деревушку, которую упомянула Лулу, оседаю в пабе, сохранившемся с викторианских времен, не то что давешний «Белый олень», и начинаю расспросы. На этот раз мне везет. Мне указывают на пожилого джентльмена, сведущего в истории здешних краев. Он повествует мне о происхождении названия «Черная пустошь»: здесь, на этой бывшей общественной земле, во времена Черной Смерти хоронили в общих могилах ее жертв. При этом въедливый старик подчеркивает, что это, насколько ему известно, не доказано. Однако, когда я принимаюсь расспрашивать его о пропавших девушках, добавить ему нечего. Недавнее прошлое — менее чем столетней давности, — похоже, не представляет для него никакого интереса.

Было ли на Черной пустоши захоронение или нет, теперь там свалка. Расположенная неподалеку от нового супермаркета площадка превращена в бескрайний лунный пейзаж, способный вместить вдвое больше, чем все население деревни. Рекламный щит на обочине дороги возвещает о том, что в скором времени здесь неминуемо вырастет «Олдер-вью — новый район элитной застройки на берегу реки». Подкреплено обещание малоправдоподобной картинкой, не имеющей никакого отношения к этому перепаханному бульдозером безобразию. Никакого намека на реку я тоже не вижу — пока до меня не доходит, что ольхово-ивовая поросль, обрамляющая пустырь с дальнего края, по всей видимости, скрывает за собой ручей. Пара экскаваторов застыли с ковшами наперевес, кислотно-желтые на фоне серой земли. У строительной бытовки курит одинокий человек в защитной каске. Я шлепаю по грязи к нему.

— Извините, это частная территория, — обращается он ко мне.

— Прошу прощения. Я просто хотел узнать, то ли это место, которое называется Черной пустошью.

— Нет, — ухмыляется он, — теперь оно называется Олдер-вью. Впрочем, раньше его звали именно так. Публика с деньгами на такое бы не клюнула.

Строитель, Роб, рассказывает, что работа в Олдер-вью продвигается медленно из-за влажности почвы. По его мнению, это безумие: они строят дома в пойме реки. Вокруг одни поля; в прошлом, когда случались наводнения, цыгане просто снимались с места и уезжали. Я интересуюсь, не обнаружились ли во время работ какие-нибудь свидетельства чумных захоронений, но он лишь пожимает плечами: насколько ему известно, нет. Одни черепки да фрагмент кости, принадлежавшей, скорее всего, какому-то животному. Разнообразный мусор. Я объясняю, что привело меня сюда: возможно, в этом месте шесть лет назад пропала молодая женщина. Я подчеркиваю, что ищу не труп, а живого человека. На тот случай, если он что-нибудь услышит. Мой новоиспеченный друг приходит в такое возбуждение, что обещает поспрашивать местных. Я даю ему свою визитку.

С этой версией только одна загвоздка. Если верить Робу, Черную пустошь перепродали примерно лет десять тому назад, задолго до того, как Роза исчезла. Возможно, цыгане все равно использовали ее для стоянки — незаконно, — пока тянулись все бесконечные предварительные изыскания и согласования.

Роб считает, что такое едва ли возможно.

Я надеюсь, что он ошибается.