Ни слова больше! - Карен М. Макманус

— Естественно, не согласится.

— Вот и хорошо, — облегченно произносит Шарлотта.

Типа раз Шейн поручился, то волноваться не о чем. Как же это бесит! Они считают, что их слово — закон. Я, конечно, ни за какие деньги не стал бы разговаривать с Гуннаром Фоксом, однако жизнь в неотступном сопровождении короля и королевы Сент-Амброуза меня уже порядком достала. Получается, я при них вроде придворного шута. Или верного стража, единственное назначение которого — охранять их величества. Или еще кого-то, просто других дворцовых ассоциаций на ум не приходит.

— Кстати, Трипп, я передумала насчет Бринн Галлахер, — говорит вдруг Шарлотта, листая учебник. — Она тебе не подходит.

Я рад сменить тему, хотя новая не намного лучше.

— Не понял?

— Я против того, чтобы вы с ней встречались, — терпеливо объясняет Шарлотта, будто несмышленому ребенку.

— А я и не собирался, — говорю. Вроде бы?

— Вот и хорошо. — Опять этот начальственный тон, чтоб ее.

— Чем же она тебе не угодила? — спрашиваю.

— В субботу я сказала ей оставить тебя в покое, а она взяла и сделала наоборот.

Кто бы сомневался.

— Ты ей не командир, — резонно замечаю я. — Она не обязана тебя слушаться.

— Это не все, — еще больше раздражается Шарлотта. — Я ее погуглила. Ты знал, что она написала статью об эрекции в школьной газете?

— О чем? — прыскаю со смеху, сочтя это за шутку. Тут же вспоминаю, что Шарлотта никогда не шутит.

— Я серьезно. Сам посмотри.

Она тычет в меня мобильным, я отмахиваюсь:

— Шарлотта, не надо мне всякой порну…

— Это официальная статья в BuzzFeed. Все неприличное размыто.

Смотрю в экран, начинаю хихикать. Шейн заглядывает мне через плечо и забирает телефон.

— Бринн тут и близко не стояла, — говорю. — Над ней какой-то идиот прикололся.

— Под коллажем ее имя, — возражает мисс Очевидность.

— Иначе не было бы прикола.

Бессмысленно объяснять Шарлотте иронию. До нее даже самые примитивные шутки не доходят.

— Соглашусь с Шарлоттой, — влезает Шейн, передавая ей обратно телефон. — От Бринн одни проблемы, она того не стоит.

Открываю рот, чтобы возразить — мол, не тебе судить, кто чего стоит, — но внезапно понимаю, что устал с ними спорить. Вообще от них устал. Завидев копну рыжих волос между стеллажами, я не колеблюсь ни секунды.

— Я сейчас, — бросаю через плечо, вскакиваю и с нескрываемым удовольствием удаляюсь от Шейна и Шарлотты.

Прямиком к той, от которой мне велели держаться подальше.

Бринн стоит на носочках, безуспешно пытаясь дотянуться до верхней полки. Потом с досадой упирает руки в бока и озирается вокруг в поисках скамейки. Вместо этого видит меня.

— Тебе что достать? — спрашиваю.

— «Мидлмарч»^[4], — говорит она. Я беру роман с полки и протягиваю Бринн. — Спасибо. Какое счастье, что у тебя руки на месте. — Удивленно вскидываю брови, она поясняет: — Я думала, они переломаны, раз ты не отвечаешь на сообщения.

— Пардон, — говорю. — Все некогда.

— Понимаю. Где ж найти десять секунд за пять дней.

Прислоняюсь к стеллажу, скрестив руки на груди:

— Хочешь сказать, что считала дни с нашей последней встречи?

Бринн слегка розовеет:

— Хочу сказать, что элементарные приличия много времени не занимают. Попробуй как-нибудь.

— Обязательно, — обещаю. — Вот только дочитаю до конца твой труд в чикагской школьной газете. До самого «конца».

Бринн закатывает глаза:

— Приятно, что ты ознакомился с шедевром моей репортерской карьеры. Надеюсь, тебя впечатлила глубина проникновения в тему?

— Я узнал много нового, — говорю, и она еле сдерживает смех.

— Жаль, публикация не моя.

— Ну вот, весь кайф обломала!

Она улыбается и заводит выбившуюся прядь волос за ухо.

— Ладно, если серьезно, то завтра после школы я договорилась встретиться с Уэйдом Драри… Нашим новым садовником, — поясняет Бринн, видя мое озадаченное лицо.

— Да знаю я, только на кой черт? Он придурок!

— Можно подумать, от мистера Соломона было много толку. Надеюсь, Уэйд посоветует что-нибудь для мемориального сада. По крайней мере, уж точно будет без ружья. — Она поправляет сумку на плече. — Короче, приходи. Вдруг все-таки нарвемся на ружье, вместе как-то привычнее.

— Весь в предвкушении, — говорю.

Сам удивляюсь, поняв, что сказал правду.

— Оранжерея, в три часа, — сообщает Бринн. — До завтра.

Перед тем как она скрывается из виду, я окликаю:

— Так, значит, я прощен? Тебе не надоело ждать от меня сообщений?

Бринн оборачивается:

— Не надоело, Трипп. — На ее губах играет улыбка. — Нисколечко.