Конверт из Шанхая - Владимир Кузьмин

– Но в купе ничего не тронуто, – заметил дедушка.

– Верно. Но если этот человек умен, то он сумел скрыть следы своих поисков.

– Значит, наследники здесь ни при чем? – разочаровался дедушка.

– Из всего следует, что убийство вышло случайно, и смерть господина Соболева не была целью преступника. Так что вы правы, и наследники здесь ни при чем.

– Тогда что же преступник искал?

– Правильнее сказать, что он ищет.

– Полагаете, что и со второго раза он не нашел нужного?

– Полагаю, хотя как раз здесь уверенности нет. Зато подозреваемых у нас три вагона! Давайте отбросим тех, кто подозрителен менее всего. Всех нас, кто выехал из Томска, целиком и полностью. Думаю, что и обслугу можно будет исключить, если вся бригада, как это принято, уже сработавшаяся и без случайных людей. Но я специально спрошу об этом. Далее… Кого еще можно исключить из списка подозреваемых?

– Машу и Ирину Родионовну, – тут же сказала я. – Знаю, что это не аргумент, но очень они не похожи на преступниц. А у Маши еще и алиби есть на вчерашний вечер. Хотя нет у нее алиби, в купе убитого, скорее всего, проникли еще позже, чем мы расстались.

– Вы правы, и это не аргумент. Но тем не менее я с вами соглашусь, потому что и ваши ощущения имеют значение. А вот остальных обитателей первого класса отбрасывать до поры не станем. Даже Софью Яковлевну с ее служанкой, не говоря уже о мужчинах.

– А про пассажиров второго класса нам совсем немногое известно, – продолжила его рассуждения я. – Кроме мистера Фрейзера, я ни за кого не поручусь. Хотя еще все три офицера мне кажутся людьми достойными и на преступление не способными. Других же мы просто не знаем, да и видели их мельком. А одного человека и вовсе не видели. Загадочная личность.

– Э! С тем человеком все яснее ясного, – заверил нас дедушка. – Запой у того пассажира.

– Я тоже про него слышал. Но это может быть и игрой. Сидит человек у себя в купе целыми днями, а по ночам выходит аки тать. Нужно будет к нему присмотреться.

– О-го-го! Получается, что у нас подозреваемых шестнадцать человек из вагона второго класса, плюс четверо из вагона-салона. Ровно двадцать, если вдруг кто из железнодорожников к нам в список не угодит.

– Вот давайте и начнем ко всем присматриваться. Учиним негласный надзор.

За разговором мы и не заметили, что поезд подошел к станции. Только суета в коридоре заставила нас отвлечься от раздумий и составления планов сыска.

– Надо бы и ноги размять, – предложил дедушка. – Как я понимаю, это Омск и в пути мы уже двое суток. И стоянка здесь полчаса, есть время прогуляться.

Мы прогулялись до здания вокзала, заглянули в газетный киоск, посмотрели, что продают в киоске книжном. Потом прошлись по перрону, посмотрели на строящийся пристанционный храм. Столкнулись с нашими поручиками, выходящими из буфета. Отбились от цыганки, предлагавшей угадать судьбу. Я купила коробку конфет, чтобы поздравить Машу с успешным дебютом в роли привидения. Ко второму удару колокола мы были у вагона.

– А мне телеграмма пришла, – сообщил нам господин Еренев. – Наследницей, притом единственной, господина Соболева является его родная сестра, состояние которой в несколько раз превышает это самое наследство. Вот так! Да это мы и сами вычислили. А что касается бумаг покойного, то все в один голос уверяют, что никаких ценностей у него при себе не было. Даже денег он имел при себе относительно немного, потому как должен был получить крупную сумму в Москве. Так что ценности в качестве причины преднамеренного убийства исключаются. Важные документы тоже. Вопрос – что же нужно преступнику?

– Я бы на вашем месте так просто от ценностей не отказывалась, – возразила я. – Вдруг он вез их тайно?

– Конечно, – не стал возражать Иван Порфирьевич. – Украл в монастыре тот самый изумруд размером с куриное яйцо. Извините, что насмехаюсь над вашими словами, но уверен, что и я, и вы, и Афанасий Николаевич нашли бы более спокойный и безопасный способ для перевозки драгоценностей. Михаил Наумович менее всего был похож на Софью Яковлевну, что буквально увешана камнями. Вон как сверкает. Вот кого следовало ограбить, но никто не покушается.

Последние слова он произнес едва ли не с сожалением.

Действительно, Софья Яковлевна для ограбления подходила больше любого другого пассажира. Но меня это вовсе не интересовало. Первый телеграфный ответ из Томска нам ничего не дал. Или дал? Ладно, додумаю после. Может, второй будет более ценным? То, что он придет позже, меня не смутило. Как мне казалось, задание, которое я придумала для Пети, было более сложным, чем вопросы товарища прокурора. Да и возможности у него были несравнимые с возможностями полиции. Так что времени ему нужно было больше. И раз он до сих пор молчит, значит, есть надежда на результат.