Море остывших желаний - Лариса Соболева

– У меня дома, – ответила она.

Поднявшись в квартиру, Держава вымыл руки и пошел искать Джульетту. Она переодевалась в спальне, ойкнула, когда он вошел без стука, но замечание не сделала. Она вообще не способна была слово молвить при виде движущейся на нее махины. Но когда из вертикального положения он переместил ее в горизонтальное, Джульетта вспомнила, что хотя бы для виду надо оказывать сопротивление, и выразила слабый протест:

– Ты что? Прекрати сейчас же...

– Да ладно тебе, – сказал Держава, оседлав ее и снимая рубашку. – Мотор в порядке, а ты нет. Я тебя починю. Давай не будем терять время?

А действительно, кому нужно притворство? Джульетта отбросила условности, обхватила пятернями голову Державы и потянула на себя. Да таким припечатала поцелуем, что тот аж взревел от нетерпения.

– Это Зарецкая, – передавая снимок Сербину, сказал Артур. Оставшиеся из пяти фотографий он просмотрел за считаные секунды, покачал головой. – Больше нет знакомых.

– Кто такая Зарецкая? – поинтересовался Сербин, укладывая стопку фото в папку.

– Портниха. У нее одно ателье по пошиву одежды, а во втором шьют шторы, чехлы на автомобильные сиденья и что-то еще.

– А какие у нее были отношения с вашим отцом?

– Не любовные, – усмехнулся Артур. – Отец предпочитал более доступных женщин, которым заплатил и никаких проблем. Думал, мы об этом не знали.

– И часто он пользовался услугами подобных женщин?

– Да бывало. Как часто – не могу сказать, он конспирировался.

– И ваша мать знала о его походах?

– Понятия не имею. Во всяком случае, тема с нами не обсуждалась, скандалов будто бы не было.

– Вернемся к Зарецкой. Что же связывало ее с вашим отцом?

– Я, честно сказать, не в курсе. Случалось, отец не ставил меня в известность о том, что он затеял. Одно могу сказать: в последнее время между ними пробежала кошка. Когда Ксения звонила, отец просил нас врать, будто его нет дома.

– Адрес Зарецкой вам известен?

– Конечно. – Артур написал домашний телефон, адрес и, отдавая лист, спросил: – А почему у вас возникли вопросы по поводу Зарецкой? И откуда ее фотография?

– Служебная тайна, – выручил Оленин.

Едва за следователем и опером закрылась дверь, Артур схватился за телефон:

– Вадик, приходил Сербин, показал стопку фотографий, спрашивал, не знаю ли я кого-нибудь из изображенных на них людей.

– И что, что? – нетерпеливо задал вопрос Вадим.

– Я узнал Зарецкую. Она заинтересовала Сербина, он спрашивал, какие у нее с отцом были отношения, чем она занимается.

– А что это значит?

– Не знаю. Думаю, Зарецкая как-то связана с убийством отца.

– Давай вечером поедем к ней и прижмем.

– Подумать надо.

– Что тут думать! Раз ее фотка оказалась у следователя, значит, все не просто так. Ты же сам только что сказал! Короче, встречаемся в кафе «Лилия» после работы, там обсудим наши действия...

Проходя по коридору, Сербин задержался возле кабинета Белоусовой. Все двери были приоткрыты из-за жары. Кондиционеров в помещениях нет, так что сквозняк самое милое дело, хоть и грозит простудой. А кабинет Белоусовой был закрыт наглухо. Сербин тронул дверную ручку – кажется, учетчицы нет на месте. Он заглянул в соседний кабинет:

– Не скажете, где найти Белоусову?

– Ее сегодня не было, – ответила женщина с явной печатью на всем облике: она – главный бухгалтер.

– Не было? Почему?

– Не знаю. Спросите в отделе кадров.

– Простите, а где он?

– В девятом кабинете.

Выяснилось, что Белоусова ничего не сообщала по поводу своего отсутствия. Тут же позвонили ей домой, потом на мобилу – ни ответа ни привета.

На улице Оленин достал мобилу:

– Не нравится мне ее исчезновение... Алло, это я. Что наша подопечная?

Сербин подставил ухо поближе к трубке.

– Не появлялась, – был дан ответ.

– То есть? – озадачился Оленин. – Не выходила из дому?

– Так точно.

– А когда установили наблюдение? – справился Сербин.

– Сегодня с утра. Может, она еще вчера слиняла?

– Ладно, выясним, – сказал Сербин, открывая машину. – Поехали, подсчитаем, сколько времени Зарецкая пробыла в офисе. Приходила она наверняка к Гринько.

Склиф вошел в кабинет Святослава Чалова, на попечении которого находилась небольшая брокерская фирма. Слава, который в тот момент бросал в кейс какие-то бумаги, поднял на посетителя глаза:

– Вы ко мне? Извините, мы закрываемся.

– Мне нужна Зарецкая.

Ксения перезнакомилась с соседями. Они ей понравились простотой, бесхитростностью, готовностью помочь, чем могут. От них она приобрела немаловажные знания, например, как пользоваться примусом. В наше-то время и примус! А вот оказалось, что и такое знание может пригодиться. В городе таких добрых бескорыстных отношений не сыщешь, там суровый закон: человек человеку волк. А совсем подружилась Ксения с бабой Мотей, у которой купила живую курицу. Конечно, не знала, что с ней дальше делать, и старушка принялась советовать:

– Ты ей топориком головку...

– Ой, что вы! – передернула плечами Ксения. – Я не смогу.

– Ох уж эти городские... – посетовала баба Мотя. – Не выживете без деревенских. Ну, давай сюда.

Как баба Мотя орудовала топориком, Ксения смотреть не стала, но и получив уже безглавую курицу, покривилась:

– А теперь что делать?

– В кипяток окуни, чтоб ощипывать стало легче, выпотроши. Потрошить-то умеешь?

– Думаю, смогу.

Баба Мотя вздохнула, поставила кастрюлю с водой на огонь, потом научила ощипывать и потрошить. Но и это не все! Баба Мотя дала молока для дочери Ксении бесплатно, пирожками угостила, снабдила яблоками и болгарским перцем, да еще и баклажанами с помидорами нагрузила. В общем, покупала Ксения птичку, а принесла целую сумку довеска. Имея мало опыта обращения с примусом и панически боясь пожара, Ксения готовила на печурке во дворе. На дровишках, которые ей презентовал дед-сосед. Он же научил ее топором полешки колоть. Курица как раз доваривалась в алюминиевой кастрюле (которую предварительно пришлось отдирать от копоти и грязи полдня), как вдруг явление – Бельмас с Горбушей. Первый преобразился в само обаяние. Показав все свои зубы, ворковал на манер аристократа, чтоб показаться хорошенькой женщине с лучшей стороны:

– Здравствуйте, Ксения. О, вы, я вижу, прекрасно освоились с предметами дореволюционного быта. Не пугайтесь, мы ненадолго, продукты привезли.