По ком звенит бубен? - Татьяна Луганцева

– Молодец! Ты хорошо говоришь по-английски!

– Я торгую компьютерами и их программами, а они все на английском языке, – объяснил Матвей, – а как тебе удалось пройти в больницу ночью?

– Через приемное отделение. А вы не наблюдательны, дяденька! Я в разорванном платье с поцарапанными боками валялась там на полу в жуткой истерике и произвела этим на турецких медиков неизгладимое впечатление. Они сразу же отправили меня в травматологическое отделение в перевязочную. Оттуда я благополучно сбежала и добралась до тебя. Пришлось взять там халат напрокат.

– Да ты актриса! – уважительно протянул Матвей, тяжело дыша – видимо, перепалка с охранником далась ему нелегко.

– Я была в отчаянии и полна тревоги за подругу! Как еще я могла попасть к тебе ночью?

– Не надо оправдываться, ты – молодец! Пойдем на стоянку такси рядом с больницей, – предложил он.

Уже сидя в машине и блаженно откинувшись на мягкую спинку сиденья, Матвей спросил:

– А что ты имела в виду, когда говорила насчет неудачной личной жизни Степаниды?

– Хм… все-таки запомнил! А тебе это интересно?

– Очень.

Алла рассказала ему в нескольких словах о горькой судьбе подруги скорее для того, чтобы отвлечь себя от грустной действительности, и мысленно попросила прощения у Степаниды за то, что она сдала всю ее жизнь этому симпатичному субъекту.

– Она столько лет была верна мужу, ухаживала за инвалидом? Почему?

– Любовь, сэр, – спокойно ответила Алла.

– Вот черт, – выругался Матвей, – выходит, я никого не любил, потому что я не способен на такое…

– Я такая же, как и ты, дело не в любви, просто Степанида – человек очень порядочный. Сейчас таких мало.

– Да она – ископаемое, твоя подружка! – воскликнул Матвей. – Или святая!

– Она хорошая, – вздохнула Алла.

– Мы ей поможем, будь уверена! – похлопал Аллу по коленке Матвей. – Эх, мне бы коньячку для ясности ума, чтобы унять это жуткое головокружение! Эй, начальник! – обратился он к таксисту и перешел на английский язык.

Таксист, маленький, сухонький мужичок, внимательно выслушал Матвея, кивнул головой и достал из своего «бардачка» бутылку местной водки из абрикосов.

– Тоже сойдет, – согласился Матвей, отдал таксисту деньги и, открыв бутылку, сделал большой глоток. – Хорошо! Прихожу в норму! Будешь?

– Нет… – с опаской покосилась на бутылку Алла, – хотя… давай, для храбрости!

Она тоже отхлебнула водки и закашлялась.

– Отрава!

– Ничего… местного разлива. – Матвей отвернулся и посмотрел в окно, блики сверкающих огнями витрин отражались на его бледном лице. – Знаешь, о чем я подумал?

– А вот мысли я не умею читать, несмотря на свой демонический вид, – успокоила его Алла.

– Что я всю жизнь общаюсь с женщинами, в которых не уверен, что они не бросят и не предадут меня живого и невредимого, а уж что говорить, если бы меня парализовало или я не смог бы приносить в дом большие деньги… – Матвей сокрушенно махнул рукой. – Может быть, я поэтому и не женат до сих пор?

– Эка, загнул! – качнулась Алла и погрозила ему пальцем. – Сразу хочу предупредить, что завоевать мою подругу у тебя нет никаких шансов! Нечего черту на ангела засматриваться!

– Почему?

– Она не любит красивых мужиков, считая их бабниками – раз!

– Правильно считает, но каждый бабник мечтает встретить ту единственную, которая сможет остановить его.

– Она никогда не станет отбирать у ребенка отца – два, а у тебя, насколько мне известно, скоро ожидается пополнение в семействе?

– Спасибо, конечно, за откровенность, но семьи-то нет, значит, и разбивать нечего!

– А ребенок?

– Ребенок ни при чем, он без отца не останется.

Алла внимательно посмотрела на Матвея, как будто только сейчас его увидела.

– Знаешь что? А я тебе помогу. Вот на вашу свадьбу со Стешей я пошла бы свидетельницей. Может, ты и не будешь верным ей всю жизнь… но несколько лет настоящего счастья ты подруге точно подарить сможешь.

– Обижаешь, я докажу, что смогу стать не одноразовым вариантом. Я ведь считаю себя виноватым.

– В чем? – спросила Алла.

– Ну, как же… не ввались я тогда к Стеше в машину, не опоздай она в загс, возможно, ее муж не напился бы и не пошел в туалет, а следовательно, остался бы живым. Эта женщина столько лет была несчастлива, и вот наконец-таки решилась изменить свою жизнь, а тут я… – сокрушенно сказал Матвей.

– Стечение обстоятельств, – икнула Алла.

– А то, что она осталась в клубе, как ты назовешь?

– Роковое стечение обстоятельств, – меланхолично ответила она ему.

Таксист остановил машину и показал на здание ночного клуба. Матвей рассчитался с водителем, вышел из машины, открыл дверь и подал руку Алле.

– Никогда так не делай при Степаниде! – предупредила она.

– Почему?

– Она испугается, подумает, что ты хочешь ее очаровать, а то и того хуже, соблазнить…

Аллу сейчас тоже шатало и качало, правда, от выпитого спиртного.

– Мне придется пересмотреть все свое поведение, – вздохнул Матвей, – вести себя грубо и порядочно.

– Дамский угодник! – погрозила пальцем Алла.

На улице стояла душная, жаркая ночь. Нормально существовать можно было только в помещениях с кондиционером.

– С парадного входа мне нельзя, – покачнулась Алла, – меня ищут.

– Мне тоже нельзя, значит, пойдем с черного хода, – потянул он за собой Аллу.

– Ой, зря я выпила для храбрости! Ее-то у меня хоть отбавляй, а вот голова совсем не работает, да и у тебя сейчас голова – не самое сильное место.

– Ничего, мы справимся, – осмотрелся по сторонам Матвей.

Ноги у Аллы подворачивались на высоких каблуках, она спотыкалась о каждую кочку и жутко чертыхалась. Около клуба кучковался народ – тинейджеры с магнитофонами и на роликах, которых не пускали внутрь помещения как не достигших совершеннолетия, какие-то влюбленные парочки и просто пьяные. Матвей обошел здание ночного заведения, но, кроме запертой наглухо металлической двери, никакого дополнительного входа внутрь не обнаружил.

– А мы через окно в туалете! – воскликнула Алла. – Я помню, где находится это окно. Я бы смогла залезть в форточку обратно, вряд ли меня там ждут, ведь не думают же, что я снова вернусь в клуб?

– Ты-то залезешь…

– А вот ты – нет, – окинула она оценивающим взглядом его широкие плечи.

– Поэтому мы просто высадим окно, – согласился Матвей.